Книга Криндж и ржавый демон, страница 10 – Харитон Мамбурин

Зеркало было грязноватым, да еще и висело в почти полной тьме, но для моего зрения последнее не являлось особой проблемой. Я рассматривал своё лицо, одновременно с этим вспоминая свой небольшой «разговор» с голосами в голове, осуществившийся после того, как мне вернули контроль назад. Перед этим, правда, были выпиты вообще все оказавшиеся целыми банки, найденные в полуразрушенных стеллажах. Те, что содержали в себе алкоголь…

Не лицо. Рожа. Грубые и резкие черты, надбровные дуги, как у питекантропа, скулы, как будто бы вырубленные из дерева. Нижняя челюсть здоровая, как черпак у бульдозера. Зубы крупные, мощные, белые, можно было бы ожидать здоровенные клыки, но нет, вполне нормальные. Глаза — отдельная песня, потому как они меняют цвет с практически черного до бледно-розового… и хрен бы с ними, но, когда они натурально зажглись ярко-оранжевым огнем, точно таким же, как у обугленных хозяев этого места, я чуть не обосрался.

Нечеловеческое тело.

«У НАС БУДЕТ ТРИ ПРАВИЛА, ОГРЫЗОК, ПО НИМ МЫ БУДЕМ ЖИТЬ, СМЕКАЕШЬ? МОЖЕШЬ НЕ ШУРШАТЬ, ПАПОЧКА ПОДОБРЕЛ, ПОЭТОМУ РАССКАЖЕТ ТЕБЕ СКАЗОЧКУ НА НОЧЬ, А ТЫ, БУДЬ ПАИНЬКОЙ, НЕ ДРОЧИ ТАМ ПО-ТИХОМУ, А СЛУШАЙ…»

Тело, над которым у меня был частичный контроль, было на зависть любому человеку. Высоченный, широкоплечий, весь состоящий из мышц, костей и жил, этот кадавр был великолепно сложен, на зависть любому герою любого боевика. Каждая часть его, покрытого толстенной прочной кожей, тела была воплощением грубейшего, злого, совершенно брутального мужского идеала, уходящего в гротеск. Огромные ладони-лопаты с мощными ногтями, мощные ступни почти пятидесятого размера и… голова. Башка. Заросшая длинным прямым волосом, совершенно зверская физиономия.

Единственное, чего не хватает — так это могучей черной поросли по всему телу, чтобы подчеркнуть апогей торжества тестостерона. Вполне себе голая кожа.

«ПРАВИЛО ПЕРВОЕ, С-СЫНОК: КОГДА НАСТУПАЕТ МОЯ ТЕМА — Я БЕРУ КОНТРОЛЬ!»

Я в будущем. Очень отдаленном будущем, хотя насколько — не знает никто из тех, кто живет в этом теле. Важно другое, то, что когда-то мне отрезали голову. Этому, орущему изнутри, тоже. Наши тыквы были заморожены до абсолютного нуля, где-то хранились, а затем были извлечены для того, чтобы провести реанимационную процедуру, после которой вся личностная матрица из мозга изымалась, переводясь в цифровую копию. Естественно, когда технологии это начали позволять. Только вот для жертв этих технологий это могло значить как рай, так и ад.

«ПРАВИЛО ВТОРОЕ: ТЫ НЕ ДЁРГАЕШЬ МЕНЯ И МАЛОГО. РУЛИ КУДА ХОЧЕШЬ, СЛЕДИ ЛИШЬ ЗА ТЕМ, ЧТОБЫ НАША ОБЩАЯ ЖОПА ОСТАВАЛАСЬ ЦЕЛОЙ. ТЕБЯ, В ОБЩЕМ-ТО, ДЛЯ ЭТОГО И СОЗДАЛИ…»

«Создали» — не то слово, но поправлять этого косноязычного типа у меня не было желания. Искалечили, кастрировали, изменили… есть целая куча куда более верных эпитетов. Смысл в том, что меня «создали» не как полноценную личность, а как временную «заплатку», которая должна была позволить вернувшемуся с того света более ценному образцу личности адаптироваться к любой текущей ситуации.

То есть, всё очень просто. Головы отрезали и забирали на хранение далеко не у всех подряд. Ученые, композиторы, музыканты, архитекторы… и так далее. Творческая и интеллектуальная элита человечества. Самое ценное и нужное, но почти всегда отнюдь не простое в силу возраста, жизненного опыта, обстоятельств. Такие люди далеко не всегда готовы были вернуться с того света, поэтому был создан своеобразный проект по наделению воскрешенных чем-то вроде шизофрении — в голову клона или еще кого «заливали» не только личность гения, но и программно-искалеченную дополнительную личность с заблокированными воспоминаниями. Со временем эти ослабленные воспоминания вытеснялись багажом гения, а затем, в определенный момент, личность-«болванка» распадалась, позволяя зрителю-хозяину занять свое место и, можно сказать, быть готовым к работе на благо воскресившего.