Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 23 – Диана Фурсова

Лис сглотнул, но кивнул — и впервые в его взгляде появилось что-то похожее на упрямство.

Дорн развернулся к выходу.

— Закрыть дверь? — спросил он.

Вера посмотрела на метку ещё раз.

— Нет, — сказала она. — Пусть видит, что я не прячусь.

Дорн задержал взгляд на ней на долю секунды дольше.

— Это смело.

— Это необходимость, — ответила Вера. — В Чернокамне смелость — тоже инструмент.

Дорн кивнул и ушёл, подтолкнув Лиса жестом.

Когда они исчезли в коридоре, Вера подошла к метке и выдохнула так, будто выпускала из груди лишний воздух.

— Ты хотел, чтобы я боялась, — сказала она тихо в пустоту. — Поздравляю. У тебя получилось.

Трещина под браслетом потеплела.

Вера сжала пальцы в кулак.

— Но я не буду молчать, — добавила она. — И это тебе не понравится.

Утро встретило её не тенью, а дымом из трубы.

Марта уже подняла печь, и дом, как ни странно, выглядел менее мёртвым, когда из кухни тянуло запахом горячего хлеба. Люди — те, что вчера прятались внизу — начали появляться в коридоре чаще, осторожно, как животные, привыкшие к капканам.

Вера прошла по нижнему этажу, проверяя, кто где спит, кто где держит вещи. Она не говорила о метке. Не потому что боялась правды — потому что выбирала время и дозу.

Саймон ждал её у кладовой с тем самым видом, когда человек хочет что-то сказать и одновременно мечтает, чтобы его не спрашивали.

— Доброе утро, — сказала Вера.

— Здесь… трудно говорить “доброе”, — пробормотал Саймон.

— Тогда говорите “утро”, — Вера кивнула на его руки. — Что у вас?

Саймон протянул лист — старый, с цифрами и печатями.

— Долги, — сказал он тихо. — Я пересчитал. Если… если вы хотите знать реальную сумму.

Вера пробежала глазами строки. Сумма была такой, что у обычного человека подогнулись бы колени.

У Веры лишь выпрямился подбородок.

— Отлично, — сказала она. — Значит, мы не просто выживем — мы будем зарабатывать.

Саймон моргнул.

— Вы… правда думаете, что кто-то будет покупать у Чернокамня?

— Боль покупает везде, — ответила Вера. — Голод тоже. А у нас будет и то, и другое — только не у нас, а у тех, кто рядом.

Саймон сглотнул.

— Деревня… — начал он.

— Лис пойдёт, — сказала Вера.

— Он — драконья стража.

— Он — мальчишка, — отрезала Вера. — И он будет не стражей, а посыльным. Мы дадим ему хлеб и два флакона настоя. И пусть он скажет правду.

— Правду нельзя…

— Правду нельзя ночью, — спокойно поправила Вера. — Днём — можно. Днём у нас шанс.

Саймон хотел спорить, но в кухню вошла Марта и бросила на стол тряпку с аккуратно завязанными мешочками трав.

— Вот, — сказала она, словно плюнула. — Ваши “лекарства”. Если от них кто-то околеет — я…

— Не околеет, — перебила Вера. — Спасибо, Марта.

Марта фыркнула, но на секунду в её глазах мелькнуло удовлетворение: она сделала дело хорошо.

Лис стоял у двери, слушая, как его назначают “в деревню”, и выглядел так, будто его отправляют на казнь.

— Лис, — Вера повернулась к нему. — Подойдёшь.

Он подошёл, осторожно, но не пятясь.

— Ты умеешь говорить с людьми? — спросила Вера.

Лис растерянно моргнул.

— Я… я умею выполнять приказы.

— Прекрасно, — сказала Вера. — Тогда выполняй: скажешь людям в деревне, что Чернокамень не просит милостыню. Чернокамень продаёт. Хлеб. Настой. Мазь. Что угодно. И если они боятся — пусть боятся, но пусть попробуют. А если кто-то болен — скажешь, что хозяйка поможет. За плату.