Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 22 – Диана Фурсова

Вера осталась сидеть, чувствуя, как кровь стучит в висках.

Она медленно поднялась и подошла к метке. Дотронулась пальцем — и отдёрнула: камень был горячим, как свежая печать.

За дверью послышались шаги — Дорн прибежал быстро, не стуча.

— Что? — коротко спросил он.

Вера не обернулась.

— Дом оставил мне записку, — сказала она ровно. — Только не буквами.

Дорн подошёл, увидел метку и выругался тихо.

— Это… отметка.

— Да, — сказала Вера. — Вопрос — чего?

Лис выглянул из коридора, глаза круглые.

— Это… значит, что вы… — он не договорил.

Вера медленно повернулась к ним. Лицо её было спокойным, но голос — стальной.

— Это значит, — сказала она, — что мы перестали быть незаметными.

И добавила, глядя на метку:

— И что игра началась по-настоящему.

Дорн стоял в дверном проёме, словно сам был частью стены: прямой, неулыбчивый, с рукой на рукояти меча. Лис маячил за его плечом, бледный, с таким выражением лица, будто сейчас ему скажут: “иди туда один”.

А на стене, рядом с Вериной кроватью, темнела метка — круг, перечёркнутый линией, внутри — башня. Камень вокруг неё выглядел обожжённым, как будто кто-то приложил к стене горячую печать.

— Это знак охоты, — сказал Дорн так сухо, будто перечислял инвентарь. — Или вызов.

Вера не отвела взгляд от метки.

— Слишком поэтично для дома, который любит молчание, — ответила она. — Значит, это не для красоты.

Лис сглотнул.

— Сержант… а если… если оно вернётся?

— Оно уже здесь, — отрезал Дорн.

Вера медленно повернулась к ним.

— И поэтому вы сейчас сделаете то, что я скажу, — произнесла она спокойно, без крика, но таким тоном, что спорить не захотелось бы даже Совету Чешуи.

Дорн прищурился.

— Я подчиняюсь герцогу.

— А я — не умираю, — сказала Вера. — И это ваш приказ тоже. Раз уж герцог так озаботился, чтобы я “не позорила его род” смертью.

Лис вздрогнул, будто услышал имя Рэйгара здесь, в комнате, и ему стало холодно.

— Правила на ночь, — продолжила Вера. — Первое: никто не ходит один. Второе: верхний этаж — закрыт. Третье: свет в коридоре всю ночь. Четвёртое: если кто-то услышит шёпот — не отвечает. И пятое…

Она посмотрела на Дорна.

— Доклад.

Дорн сразу понял, о чём она.

— Герцогу?

— Да, — кивнула Вера. — Только без истерик и без домыслов. Факт: метка появилась у кровати. Факт: тень оставила её и исчезла. Факт: дом реагирует на меня. И ещё один факт…

Она подняла запястье, показала браслет. Трещина под металлом будто шевельнулась, тонкая тёмная линия дрогнула, как жилка.

— Это тоже необычное. Пусть герцог знает, что его “формальность” живёт собственной жизнью.

Лис тихо выдохнул:

— Как будто она вас… отмечает.

— Не как будто, — сказала Вера. — Отмечает.

Дорн коротко кивнул.

— Пишу доклад. Отправлю голубем.

— Голубем? — Вера приподняла бровь.

— Драконьей почтой, — сухо уточнил Дорн. — Птица вернётся быстрее, чем обычная.

— Прекрасно, — сказала Вера. — Тогда давайте сделаем так, чтобы было о чём докладывать завтра. О живых людях, о хлебе и о том, что Чернокамень не получил свою добычу.

Лис вдруг выпрямился, будто эти слова его согрели.

— Я… я могу дежурить у лестницы, — сказал он поспешно. — Чтобы… чтобы никто не поднялся.

— Можешь, — кивнула Вера. — Только если будешь стоять не как жертва, а как страж. Понял?