Книга Брак понарошку, или Сто дней несчастья, страница 27 – Аня Вьёри

Тетушка поджимает губы, молчит.

— Глеб уже встал? – спрашиваю ее невинно.

Вроде как веду светскую беседу.

— Вам лучше знать, вы же его невеста, – насмешливо приподнимает бровь.

— Я уверена, что вы в курсе, что сегодня я спала в комнате с сестрой, – произношу четко, давая понять, что я ничего не стесняюсь. – Но нам с Глебом надо поговорить.

— Тогда вы немного опоздали, – невинно пожимает плечами Раиса Ильинична. – Глеб уезжает из дома в шесть тридцать, – смотрит на меня высокомерно. – Встает в пять тридцать, если вам это интересно.

— Раиса Ильинична, – я упираюсь пальцами в переносицу, – вы же в курсе, что, – оглядываюсь, никого из горничных рядом нет, – что у нас с Глебом нет отношений. Зачем язвить на этот счет?

Она ставит чашку, внимательно смотрит на меня.

— Ну что ж, на прямоту – прямотой, – сцепляет пальцы в замок. – Глеб эксцентричен и склонен нарушать существующие правила и порядки, – произносит она не без гордости. – Это помогло ему создать один из самых успешных бизнесов в своей области, но это же может его и погубить, – смотрит на меня внимательно. – Я не знаю, на чем основан ваш договор, но я не вижу причин проявлять ТАКОЕ, – выделяет она голосом, – неуважение ко всем, кто его окружает.

Ах так!

Значит, союз со мной – это неуважение!

Медленно кладу ладони на стол, поднимаю на старуху взгляд!

— Сюрприз!

Раздается крик на всю столовую, да такой, что тетка Глеба аж подпрыгивает.

— Марина!

Она выбежала как была – в банном халате и с нерасчесанными волосами.

— Доброе утро! – Мышка летит ко мне обниматься по заведенной у нас дома привычке.

— Доброе утро, сестренка, – целую ее. – Ты так не кричи, хорошо?

— Тут такая комната, что, если я буду говорить тихо, вы меня не услышите!

— Услышим, – улыбаюсь ей. – Я тебя всегда услышу.

— Что за вид у ребенка? – шипит Раиса Ильинична.

— У нас нет с собой одежды, – я поправляю Мышке халат, приглаживаю волосы. – Сейчас съездим домой, соберем кое-что.

— Глеб просил помочь вам обновить гардероб, – вскидывает подбородок она.

— Нам проще домой, – хмурюсь.

— Молодая леди, – выплевывает старуха, – что из ваших вещей подходит для того, чтобы сопровождать Глеба Вербицкого?

— А этот халат не пойдет? – опередив меня, отвечает Мышь.

— Марина! – сжимаю ее ладошку. – Раиса Ильинична…

— Оставим эти ненужные споры, – тетка Глеба поднимается из-за стола. – Завтра будет званый обед, и вы не можете на него пойти в халате или в мятом платье, – кривится. – Завтракайте. Я помогу вам с выбором одежды. Глеб просил.

— Спасибо, – вспыхиваю я, – но мы вполне в состоянии сами.

— Да? – старая карга разыгрывает удивление. – А на каком рынке вы привыкли одеваться?

— Что вы, – скрещиваю руки на груди, выставляю подбородок, – никаких рынков! Только индивидуальный пошив!

.

Глеб

— Серый, что с документами? – после планерки оставляю своего лучшего юриста выпить кофе.

— Да я ж тебе проект еще вчера показал, – хмурится друг.

— Я не про брачный контракт! – фыркаю. – Что там с документами опеки?

— О! Слушай, – скучающая гримаса на Серегином лице моментально растворяется, и я вижу знакомый блеск в глазах. – Там волшебство!

— В смысле?

— В том смысле, что на эту Мышь твою уже по факту оформлено удочерение.

— Как это? – офигеваю.

— А вот так! – Серый азартно подается вперед. – В обход всех инстанций, очередей. Там в деле половина справок одной датой! Ну то есть кто-то сел и в один день их нарисовал. А ума поставить разные числа не хватило!