Книга Жестокие сердца, страница 37 – Ева Эшвуд

На улице темно, и нет ни одного уличного фонаря, который освещал бы путь, пока мы пробираемся через густой лес. Я закрываю глаза, откидываю голову на спинку сиденья, пытаясь выровнять дыхание и замедлить сердцебиение.

Когда чувствую себя немного спокойнее, я открываю глаза и с трудом сглатываю.

— Как… как вы меня нашли? – спрашиваю.

— Было охрененно непросто, – говорит Мэлис. – Этот скользкий ублюдок замел следы лучше, чем мы думали.

— Мы обыскали все, куда, как мы думали, он мог тебя забрать, но камеры ничего не дали, – поясняет Вик. – Никакой связи с домом его родителей или другой его собственностью, даже с офисами. А потом я прознал про новую недвижимость, которую он недавно приобрел, и все встало на свои места.

Я вспоминаю, как Трой рассказывал мне, что предупредил свою семью: он на время исчезнет. Что у него затяжной «медовый месяц» для якобы «обучения» жены. Он хотел сломать меня. Не знаю, делился ли он с ними своими истинными планами, но я уверена: они и не ожидали, что со мной станут церемониться. И я также уверена, что никто из них не возразил. В конце концов, это они его вырастили. Они привели его в этот мир роскоши, власти и насилия, и я не удивлюсь, если они такие же чудовища, как и он.

Дрожа, я обхватываю себя руками, пытаясь выбросить голос Троя из головы. Мне приходится напоминать себе, что теперь он мертв. Его труп в этот момент превращается в кучку пепла, и он больше никогда не сможет причинить мне боль.

Мы все еще движемся по узкой дороге, которая, словно змея, извивается между густыми деревьями, стоящими по обеим сторонам. Местность мне незнакома, но постепенно до меня доходит, как далеко мы, должно быть, от Детройта. Даже отблеска городских огней, обычно видного на горизонте, здесь не разглядеть. Трой спрятал меня в глуши, в таком забытом богом уголке, что никто и не подумал бы искать меня здесь, если бы не знал, куда смотреть.

Даже если бы мне удалось сбежать от него, прошла бы целая вечность, прежде чем я добралась бы до кого-нибудь, кто смог бы мне помочь. Он изолировал меня, по-настоящему запер с собой.

От этой мысли меня тошнит.

Дорога обратно в город занимает больше часа, и вот мы подъезжаем к отелю, который выглядит так, будто видел на своем веку всякое. Должно быть, именно здесь парни остановились после возвращения из Мексики. Этот вид – еще одно горькое напоминание о том, что дом братьев Ворониных теперь лишь пепел. Я с трудом сглатываю ком в горле, чувствуя, как ненависть к бабушке разгорается во мне с новой силой. За все, что она натворила.

Едва мы выходим из машины, как они втроем мгновенно окружают меня, создавая плотное кольцо, чтобы скрыть мой вид от чужих глаз. Они буквально заслоняют меня собой, провожая через вестибюль и вверх по лестнице. Когда мы наконец оказываемся в номере и дверь закрывается, все трое тут же начинают хлопотать, стараясь сделать все, чтобы я почувствовала себя комфортно, будто это их единственная цель в данный момент.

Рэнсом роется в сумке и достает одежду, чтобы я могла переодеться.

— Когда ты в последний раз ела? – спрашивает Мэлис, его голос полон грубоватого беспокойства. – Тебе, наверное, надо что-то съесть. Я могу сбегать или можем заказать что-нибудь сюда. Все, что захочешь.

— Я пойду в холл к автомату со льдом и принесу воды, – предлагает Вик. – Хочешь пить? Может, содовой или чего-нибудь еще?