Книга Счастливая случайность, страница 74 – Макс Монро

— Ты же не всегда там будешь жить, Сэмми. Это лишь временно.

— Мне так не кажется.

— Что и как не кажется? – Я слышу на фоне комментарий своего отца. – Что ты примерная католичка? Потому что нет. Черт, да никто из нас, Бейкеров, не такой. В карточке грехов нашего семейства счет идеальный, – бормочет он, прежде чем уйти за границу идеальной слышимости.

Дальше мне не удается разобрать его возмущений.

— Старый добрый папа, – смеюсь я. – Гордость сочится из каждого его слова.

Сэмми смеется.

— На самом деле, настолько невыносимым он бывает только ближе к вечеру. Кажется, он становится ворчливее всего, когда запас наспанной энергии начинает заканчиваться.

Должно быть, он в другой комнате, потому что ничего не говорит в ответ на шпильку Сэмми, и, если бы кто меня спросил, я бы сказала, что только поэтому она и осмелилась такое ляпнуть.

Наш папа по-настоящему хороший парень и он бы сделал для нас, что угодно, но никто так не освоил искусство жаловаться и в то же время идти на уступки, как он.

Жизнь была бы совсем не такой, как надо, если бы он не говорил нам всем – включая самого себя, – насколько неправильно мы все понимаем.

Но когда с тобой случается настоящее дерьмо, он всегда первым оказывается рядом.

Он был рядом, когда я в семнадцать лет напилась и позвонила ему вся в слезах, потому что мои друзья хотели сесть за руль и поехать по домам.

Он был рядом, когда я сказала ему, что расстаюсь с Джейми и переезжаю в Нью-Йорк, чтобы стать писательницей.

В тот же самый год он был рядом, когда Сэмми забеременела моим старшим племянником, Сетом, еще прежде, чем вышла замуж за этот мешок с дерьмом, иначе известный как Тодд.

И он был рядом даже два года спустя, когда ей пришлось делать экстренное кесарево сечение, чтобы родить моего младшего племянника, Гранта.

Этот мужчина надежен, как скала, когда дело касается поддержки. Я бы не променяла его ни на кого, это уж точно, но если бы я считала, что мне сойдет это с рук, я бы определенно купила ему намордник.

— Слушай, я бы тебе предложила навестить меня в городе, но я собираюсь ехать в тур для Нетфликс. Меня здесь не будет следующие три недели, – говорю я, не подумав, мое насквозь пропитавшееся вином сознание куда как хуже способно подвергать цензуре информацию.

— Вот же черт, Бруки! – восклицает она, фыркая. – Умеешь ты подсластить пилюлю! Мы явно ведем очень разные жизни. Но, блин, я так за тебя рада. Это грандиозно!

Я морщу нос и плюхаюсь на диван, подминая ступни под ягодицы.

— Это грандиозно, даже если я не хочу ехать?

— Что? Почему?

— Ох, я не знаю. – Стону я. – Просто… все эти люди, дом на колесах на три недели, придется каждый день мыться и одеваться – это звучит так утомительно. – Не говоря уже о том, что мой редактор о котором я прописала подробные секс-сцены в той книге, которую мы должны вместе редактировать, будет моим водителем.

— Пожалуйста, не заставляй меня лететь в Нью-Йорк лишь для того, чтобы тебя придушить. Ты это сделаешь. Проживешь. Ну в смысле, Брук, ладно тебе, – шепчет она. – Гребаный тур от Нетфликс? Ты это сделала. Ты, Брук Бейкер, сделала свои мечты реальностью.

Неожиданно в носу щиплет от подступающих слез, и я яростно его тру в попытке отвратить приход этой самой глазной жидкости. Я знаю, что она права, – мне, лучше чем кому бы то ни было, известно, сколько труда я вложила, чтобы этого добиться. И все же отчасти это кажется нереальным, а часть меня считает, что мне здесь не место.