Онлайн книга «Вернулся в прошлое, когда всё ещё стояло»
|
— Пап, я звоню, потому что хочу поговорить. — Ну говори, — бросил отец. — Только не надо опять про то, как мы тебя не понимаем. Мы всё поняли. Ты уехал, ты взрослый, тебе не до нас. Всё нормально. — Да не нормально! — Виктор сам не заметил, как повысил голос. — Мне восемнадцать, я живу в общаге, ем что придётся, а вы даже не спросите, как я! — А ты расскажешь? — Отец тоже завёлся, голос его окреп, загудел в трубке. — Ты же у нас гордый. Тебя спросишь — ты зубы сжимаешь и молчишь. Вот я и не спрашиваю. Чего лезть, если до нас дела нет? — Как это нет? Я звоню. Вот сейчас звоню. — Сейчас! А до этого что? Три недели тишины! Мать вон уже к телефону прилипла, всё ждёт, вдруг позвонишь. А ты не звонишь. И не пишешь. И не приезжаешь. Я уж молчу про то, что ты вообще о нас думаешь. Виктор вцепился в телефон. Внутри всё дрожало — не от обиды, а от бессилия. Он знал, чем кончаются такие разговоры. Слово за слово, и вот уже оба орут, а потом бросают трубку, и месяц тишины, и год тишины, и похороны, на которые он не успеет. — Пап, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Я не для того звоню, чтобы ссориться. — А для чего? — Чтобы сказать, что я вас люблю. Обоих. В трубке стало тихо. Так тихо, что Виктор услышал, как на кухне, далеко-далеко, капает кран. — Что? — переспросил отец, и голос его дрогнул. — Я вас люблю, — повторил Виктор. — И хочу приехать. На следующих выходных. Если пустите. Отец молчал. Виктор ждал, чувствуя, как горят щёки, как колотится где-то в висках. — Сынок, — сказал отец, но не успел договорить: в трубке послышался шорох, женский голос, быстрые шаги. — Витя? Витенька! — Мать, судя по всему, выхватила трубку. Голос её сорвался, задрожал. — Ты звонишь? Ты как? Ты тепло одеваешься? — Мам, — выдохнул Виктор, и к горлу подступил ком. — Всё хорошо. Тепло. — Мы скучаем, — сказала она быстро, как будто боялась, что её перебьют. — Очень скучаем. Ты только звони, ладно? Не пропадай. А то отец вон ходит сам не свой, а мне и сказать некому. — Мам, я приеду. — Приезжай! — Она всхлипнула, и Виктор услышал, как отец что-то буркнул рядом, но мать не отдала трубку. — Приезжай, сынок. Мы всегда рады. — Я на следующих выходных приеду, — повторил он. — Мы ждём. Слышишь? Ждём. Голос её сорвался, и она, кажется, заплакала, потому что в трубке что-то хлюпнуло, а потом отец сказал негромко, уже не в трубку, а ей: — Ну хватит, дай сюда. Но мать не дала. И Виктор, слушая её дыхание, чувствовал, как по щеке ползёт что-то горячее. — Мам, я не пропаду больше, — сказал он. — Обещаю. — Обещаешь? — Обещаю. — Ну всё, — она шмыгнула носом. — Иди, сынок. А то я сейчас совсем расклеюсь. Ты главное — поешь и оденься теплее. — И ты, мам. Береги себя. Он сбросил вызов и откинулся на кровать. Потолок плыл перед глазами. Виктор прижал ладонь к лицу, чувствуя, как дрожат пальцы. Не так он представлял этот разговор. Хотел по-взрослому, спокойно, а вышло по-детски, с криком и слезами. Но впервые за двадцать лет этот разговор не оборвался тишиной. Впервые он сказал вслух то, что так долго носил в себе, и мир не рухнул. Он лежал и смотрел в потолок, на лампу без абажура. Внутри было странно: пусто и легко одновременно. Словно он вынул из груди камень, который таскал всю прошлую жизнь, и теперь не знал, как жить без этой тяжести. |