Книга Ледяной отец подруги, страница 51 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 51

— Эрика сказала, что ты в библиотеке, — произнёс он наконец, и его голос был тихим, хриплым, с той бархатной нотой, от которой у меня подкашивались ноги. — Я позвонил ей час назад. Спросил, где ты. Она сказала: «В библиотеке, где же ещё, она же ботаник, пап, не мешай ей». — Уголок его рта дёрнулся — не улыбка, а тень улыбки, горькая, кривая, мимолётная. — Я попросил не говорить ей, что я приду.

— Зачем?

Слово вырвалось раньше, чем я успела его остановить. И тут же я пожалела — потому что «зачем» предполагало, что мне не всё равно, что мне интересно, что я хочу знать причину, а значит — хочу его здесь, рядом, напротив, в этом золотистом свете, в этой тишине, в этом воздухе, который стал таким густым, что его можно было резать ножом.

Он молчал.

Долго. Так долго, что я начала слышать, как тикают часы на стене, как гудит лампа дневного света, как где-то далеко, за дверью, шуршат страницы — кто-то из последних студентов листал учебник, и этот звук казался оглушительным в тишине, которая повисла между нами, как натянутая струна.

Он смотрел на меня так, будто запоминал. Каждую черту. Каждую веснушку на переносице — да, у меня были веснушки, три штуки, крошечные, почти невидимые, и я всегда их замазывала тональным кремом, но сегодня забыла, и он видел их, и его взгляд задержался на них, как на чуде. Каждую ресницу — длинную, тёмную, чуть подрагивающую от напряжения. Каждую прядь волос, выбившуюся из хвоста и упавшую на щёку. Каждую линию — губ, подбородка, шеи, ключицы, выступающей из-за выреза футболки. Он смотрел на меня так, как смотрят на то, что вот-вот потеряют, — жадно, отчаянно, с той пронзительной нежностью, от которой у меня защипало в горле и на глаза навернулись слёзы.

— Потому что я уезжаю, — сказал он наконец, и его голос дрогнул — едва заметно, но я услышала, я всегда слышала в нём то, что он пытался скрыть. — Завтра утром. Командировка. Дубай, потом Сингапур, потом, может, Гонконг. Неделя, может, две. Может, три — я ещё не знаю. — Он провёл ладонью по лицу, и в этом жесте было столько усталости, столько боли, что у меня сжалось сердце. — И я не мог уехать, не увидев тебя. Не сказав…

Он не договорил.

Замолчал. Сжал челюсть. И я видела, как в его горле двигается кадык, как он глотает слова, которые не может произнести, — те самые, те, что висели между нами уже два месяца, как дамоклов меч, как натянутая тетива, как порох, ждущий искры.

А потом он встал.

Одно движение — плавное, решительное, неотвратимое, — и он уже не сидел напротив, а стоял рядом. Обошёл стол — три шага, я считала, я считала каждый, как считают удары сердца перед прыжком с парашютом, — и наклонился ко мне. Его тень упала на страницы курсовой, на клавиатуру ноутбука, на мои руки, и я перестала дышать, потому что он был близко, так близко, что я чувствовала его тепло, его запах, его дыхание на своём лице, и этот запах — древесный, пряный, с нотами кофе и чего-то тёмного, мужского, его, — ударил мне в голову, как вино, как яд, как лекарство, и я закрыла глаза, и мир сузился до одной точки, до одного звука, до одного…

Его рука легла на мою щёку.

Тёплая. Шершавая. Нежная. Невероятно, невозможно, невыносимо нежная — как прикосновение к чему-то хрупкому, к фарфору, к стеклу, к крыльям бабочки, к тому, что может рассыпаться от одного грубого движения, и он знал это, и боялся, и его пальцы дрожали — чуть-чуть, едва заметно, — и эта дрожь была страшнее, чем любая страсть, потому что в ней была правда. Настоящая, обнажённая, незащищённая правда мужчины, который всю жизнь был сильным, властным, неуязвимым, а сейчас стоял перед восемнадцатилетней девчонкой и дрожал, как мальчишка, как первый раз, как в последний.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь