Книга Ледяной отец подруги, страница 48 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 48

— Знаю.

— Вам сорок четыре.

— Знаю.

— Это… это невозможно. Это неправильно. Это…

— Знаю, — повторил он, и в его голосе была такая боль, такая усталость, такая безнадёжность, что у меня защипало в носу, и слёзы подступили к глазам, горячие, солёные, непрошеные. — Я знаю всё, Ярослава. Всё. Я знаю, что это безумие. Что я не имею права. Что я должен забыть тебя, вычеркнуть, стереть, как стирают файл с жёсткого диска, и жить дальше — тихо, спокойно, правильно, как подобает мужчине моего возраста и моего положения. Я знаю, что ты подруга моей дочери. Что между нами — пропасть, и возраст, и мир, и всё то, что люди назовут тебе, если узнают, и они будут правы, Яся, они будут правы, и я не смогу их опровергнуть, потому что у меня нет аргументов, нет оправданий, нет ничего, кроме…

Он замолчал. Сглотнул. И когда заговорил снова, его голос был другим — надломленным, хриплым, обнажённым, как рана, с которой содрали повязку.

— Кроме того, что я не могу. Я попробовал — и не могу. Три месяца, Яся. Три месяца я пытаюсь тебя забыть. Я уезжал — в Дубай, в Сингапур, в Лондон, — и в каждом городе, в каждом отеле, в каждом проклятом номере с видом на проклятый океан я видел твоё лицо. Я пил — и ты была в каждом глотке. Я работал — и ты была в каждой цифре, в каждом контракте, в каждой черте на чертеже. Я не сплю, Яся. Не ем. Не работаю. Я думаю о тебе каждую секунду — когда просыпаюсь, когда засыпаю, когда стою в пробке, когда сижу на совещании, когда смотрю на Эрику, я вспоминаю о тебе, твои глаза, потому что у вас, оказывается, одинаковый цвет глаз, и это сводит меня с ума, Яся, сводит с ума так, что я готов выть, как волк, на эту проклятую луну. Ты во мне — как заноза. Как огонь. Как пуля, которая застряла в груди и которую нельзя вытащить, потому что она рядом с сердцем и если тронуть — умрёшь.

Он повернулся ко мне.

Резко. Судорожно. Как человек, который больше не может сдерживаться, который довёл себя до предела, до края, до той точки, за которой — либо признание, либо смерть.

И я увидела его глаза вблизи — в полумраке машины, в свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь тонированные стёкла, — тёмные, влажные, горящие тем огнём, который я узнала, который я помнила, который преследовал меня во снах. В них не было властности. Не было скуки. Не было ленивого превосходства, которое делало его таким пугающим и таким притягательным на благотворительном вечере. В них была мольба. Чистая, отчаянная, обнажённая мольба человека, который стоит на коленях — не физически, но душой, — и просит о том, чего не заслуживает, и знает, что не заслуживает, и всё равно просит, потому что не просить — значит умереть.

— Скажи мне остановиться, — прошептал он, и его голос дрогнул — по-настоящему, до хрипоты, до трещины, до того звука, который бывает, когда рвётся струна. — Скажи «нет», Яся. Скажи «уходите, Станислав Викторович, вы мне противны, вы мне не нужны, вы — ошибка, которую я хочу забыть». Скажи — и я исчезну. Навсегда. Я уеду, я спрячусь, я сделаю так, что ты никогда больше меня не увидишь, не услышишь, не почувствуешь мой запах в комнате, где меня нет. Я клянусь тебе. Я умею держать слово. Но не молчи. — Его рука дёрнулась — он хотел коснуться меня, я видела, — но он сдержался, сжал кулак, убрал руку на руль, и костяшки побелели. — Не молчи, Ярослава. Потому что твоё молчание — это пытка. Это хуже, чем «нет». Это — надежда. А надежда, Яся, — это самое жестокое, что ты можешь мне дать.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь