Книга Ледяной отец подруги, страница 22 – Корделия Грин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Ледяной отец подруги»

📃 Cтраница 22

— А те парни? — Спросила она, и в её голосе прорезалась сталь. — Из клуба. Шрам и его дружки. Ты их не боишься? Они не придут сюда?

— Не знаю, — честно сказала я, и внутри меня шевельнулась холодная змейка страха, которую я тут же придавила каблуком. — Надеюсь, они забыли. Мы для них — никто. Две девчонки из общаги. Зачем им нас искать?

Это была ложь. Я знала, что Шрам запомнил моё лицо — тот взгляд, который он бросил мне перед уходом из «Неона», был не из тех, что забываются. В нём было обещание. Тихое, зловещее, отложенное, но настоящее. И эта мысль жила во мне, как заноза, как осколок стекла в пятке, — я загнала её поглубже и постаралась не думать, но она пульсировала, ныла, напоминала о себе каждый раз, когда я выходила на улицу в тёмное время суток.

Утро прошло в тумане.

Я оделась механически — джинсы, свитер, кроссовки, — собрала рюкзак, сунула в него тетради, которые не открывала, и пошла на лекции. Эрика осталась в комнате — похмелье свалило её окончательно, и она лежала пластом, накрывшись пледом с головой, и стонала каждый раз, когда кто-то хлопал дверью в коридоре.

Улица встретила меня морозным солнцем и ослепительным блеском снега. Город был красивым — тем обманчивым, глянцевым декабрьским великолепием, которое заставляет забыть о грязи, о нищете, о тёмных переулках, в которых прячутся чёрные джипы. Витрины сверкали гирляндами, из кафе тянуло корицей и кофе, мимо меня проходили пары, держась за руки, и их смех звенел в морозном воздухе, как колокольчики.

Я шла и не чувствовала ничего. Ни холода, ни красоты, ни радости от того, что я жива и иду по улице своими ногами. Внутри меня была пустота — та особенная, звенящая пустота, которая наступает после сильного потрясения, когда организм выключает все эмоции, как рубильник, чтобы не сгореть от перегрузки. Я была роботом. Автоматом. Телом без души, которое переставляет ноги, потому что так запрограммировано.

Университет. Коридоры. Гардероб. Лестница. Аудитория двести четырнадцать, третий этаж, лекция по теории журналистики. Я села на своё обычное место у окна, достала тетрадь, открыла на чистой странице и начала записывать.

«…информационный повод как основа журналистского материала… критерии ньюсмейкинга… оперативность, достоверность, общественная значимость…»

Слова преподавателя — пожилого мужчины с бородкой и вечной иронией в глазах — лились мимо меня, как вода мимо камня. Я записывала их механически, буква за буквой, строчка за строчкой, но не понимала ни одного. В голове был белый шум. Статика. Помехи, сквозь которые пробивался только один сигнал — один образ, один звук, одно лицо.

Тёмные глаза.

Бархатный голос.

Два слова: «Прости, Ярослава».

Я смотрела в тетрадь и видела его профиль — резкий, точёный, высеченный из камня, с седыми висками и горькой складкой у губ. Я слышала его дыхание — тихое, ровное, пахнущее коньяком и сандалом. Я чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, пристальный, проникающий, как рентген, — и от этого воспоминания у меня перехватывало дыхание, а ручка замирала над тетрадью, оставляя на бумаге кляксу.

Кто он? Почему его все слушаются? Почему Толик замолчал, как побитая собака, стоило Стасу повернуть к нему голову? Почему Димон и Серёга не посмели возразить, когда он приказал развернуться? Кто этот человек, который одним словом может остановить машину, полную пьяных мужчин, и отправить её обратно в город, потому что на заднем сиденье плачет восемнадцатилетняя девчонка?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь