Онлайн книга «Обитель лжи и секретов»
|
Нас с Тимофеем уже не трясло и не тошнило, даже созерцать тело Алены было уже не так страшно, будто что-то сломалось внутри. Мы просто стояли как вкопанные друг напротив друга, бледные, несчастные, уже успевшие перепачкаться в копоти, и понятия не имели, что делать. Посмотрев на парня, я увидела, что по его щекам бегут слезы. Мешаясь с размазанной по лицу кровью из разбитого носа, они становились красными. В нашем поселении с детства прививались многие глупые вещи, в том числе то, что ведьме рыдать плохо, а уж колдуну – и вовсе позор. Однако Тимофею, похоже, на это было уже плевать. Он плакал не стесняясь. Между прочим, на это тоже нужна определенная сила воли. Оглянувшись, я окинула взглядом колдунов, чтобы оценить свои возможные шансы на выживание. Можно было этого и не делать – шансы попросту отсутствовали. Нас окружали по меньшей мере три десятка человек. Ото всех исходила достаточно сильная аура магии – это были могущественные колдуны. Попытайся мы с Тимофеем сбежать, нас отправят обратно, прямо в огонь. Некоторые держали в руках горящие факелы, у других, как и у кузнеца, на запястьях были намотаны поводки, с которых рвались, лая и брызжа слюной, суровые поселенческие собаки. Смерть наша была неминуемой и мучительной – либо сгореть заживо, либо быть разорванными полудикими зверями. И на сей раз, в отличие от момента, когда старейшина угрожал моему отцу, что мне не спастись, мы в самом деле были обречены. Но не могла же я вот так прямо сказать об этом Тимофею! — Мы справимся! – ободряюще кивнула я. Парень посмотрел на меня. — Василиса… – всхлипывающим голосом прошептал он. – Знаешь, я ведь до последнего не верил тебе. Прости… Это… это моя вина… Дальше слезы помешали ему говорить. И не только слезы. Через всю поляну вдруг пронесся знакомый, очень громкий голос: — Вы на него посмотрите! – вскрикнула Орлова. – Ревет, как младенец! Позорище-то какое! Мало того что убийца, так даже свою смерть спокойно принять не может! — Мама… – слабо протянул парень. – Почему?.. Судя по удивленно распахнувшимся глазам, его окончательно добило то, что собственная мать так спокойно говорит о его скорой гибели. Орлова направилась к нам, и колдуны расступились, пропуская ее. Теперь женщина не казалась шумной и веселой. Ее глаза сверкали злобой. — Ты еще будешь спрашивать, почему? Всю жизнь был самым слабым, самым бестолковым, лишним ртом в семье! Только вздохнули с облегчением, обрадовались, что можно отправить тебя к Купале и Костроме, так ты и тут обнажил свою грязную душонку! Совершил преступление, навлек позор на всю семью! Ты еще спрашиваешь, почему? Что «почему»? Почему я хочу увидеть, как наконец от тебя избавлюсь? Почему сразу же донесла, что ты бегаешь по ночам к этой? – Она употребила уж очень оскорбительное слово по отношению к Алене, кивнув на ее тело. – Почему сразу сказала, кто повинен в смерти самого великого среди нас? Почему я после этого презираю тебя, жалкого гаденыша, который еще смеет размазывать сопли? Тимофей молчал, вздрагивая от каждого предложения, будто от пощечины. Тут уже не выдержала я. — Как вы можете? Это же ваш ребенок! Вы что, настолько крышей поехали, что псих-старикашка и безумные боги вам дороже? Мне хотелось обругать их куда более страшными словами, но я боялась, что тогда озверевшая толпа убьет нас сразу же. |