Онлайн книга «Обитель лжи и секретов»
|
С другой стороны, я умна, я сильная ведьма и имею достаточный опыт борьбы со всякими злодеями, как бы ни хотелось оставить его в прошлом. Я не умею расследовать, но умею составлять планы; не умею говорить, но умею слушать. Когда-то мне даже говорили, что из меня вышел бы неплохой оперативник СБМС, я отказалась тогда просто потому, что считала слишком лицемерным преступнице работать «шестеркой». Сейчас я, не лицемерничая, могла бы примерить на себя роль сыщика, о которой мечтала в детстве. И, наконец, самый главный аргумент «за»: я все-таки обещала Леве. И можно сколько угодно называть это «лишь словами для успокоения» или «шальными мыслями», я обещала. Что бы ни сделал с телом Марины Герман и как бы он ни объяснил ее смерть СБМС, Лева будет знать, что его мать убили, и будет ждать, когда убийца поплатится. Я плохо его знала, и он не был мне сильно близок, но он ведь еще ребенок. Ребенок, потерявший мать, еще может вырасти нормальным человеком, но ребенок, потерявший мать и обманутый другим человеком, вряд ли. Нельзя было допустить, чтобы Лева вырос таким же отбросом, какими были многие из нас, – злым, мстительным, разочарованным в людях и жизни. Тем более что я виновата в смерти его матери. Я все еще молча стояла перед столом Германа, когда меня вырвал из глубокой задумчивости звонок. Звонили главврачу, причем на стационарный телефон, а не на смартфон. Это значило, что звонок очень важен – семья и коллеги Германа, насколько я знаю, звонят ему по обычной связи, а не по такой. Главврач тоже удивился. Он бросил на меня взгляд, но не намекнул покинуть кабинет, и я осталась. Мало ли, вдруг он после разговора захочет сказать что-нибудь еще. Или произошло еще что-нибудь чрезвычайное и понадобится моя помощь. И неважно, что меня отправили на больничный. — Да, – сказал Герман в трубку. Я никогда не отличалась чрезмерным любопытством, особенно если это касается звонков или еще чего-то личного, но тут не смогла сдержать разочарованный вздох – говорившего на том конце провода не было слышно. — А, это вы? Здравствуйте… Что?.. Нет, конечно, нет, вы не так поняли!.. Да, сейчас. Мне, правда, нужно закончить одно дело… Да, конечно… Благодарю… До свидания. Главврач говорил ровным тоном и даже привычно мягко улыбнулся, но по бегающим глазам и то барабанящим по столу, то нервно поправляющим воротник халата пальцам стало понятно, что ему очень не нравится то, что говорит ему собеседник. Не успел он повесить трубку, как с моих губ сорвался вопрос: — Еще что-то случилось? Герман потер руки, прежде чем ответить. Очевидно, ему сказали нечто совсем уж неприятное, причем неприятное не только для него, но и для меня, раз мне он тоже не очень хотел это говорить. И я поняла почему, когда он наконец начал: — Мне очень неудобно говорить это, Василиса, но боюсь, тебе придется принять решение побыстрее. Мне сейчас звонил майор. Кто-то из врачей сообщил СБМС о смерти Марины. Я надеялся, что они побоятся, но… Ладно. В это время Игорь Змеев был в их отделении, насколько мне известно, они с полковником СБМС близкие друзья. Он изъявил желание приехать к нам, забрать вещи брата. Они уже здесь. Ситуация следующая: полковник немедленно желает видеть меня, а потом осмотреть тело Марины. Мне нужно успеть поработать с ним, чтобы оно выглядело как тело самоубийцы. Катерина не владеет магической силой, поэтому тут она не помощник, а Артема в это посвящать не хотелось бы, ты его знаешь. Игорь Змеев же хочет видеть лечащего врача брата, поэтому, если он к ним выйдет, они согласны подождать меня. Меня передернуло. Насколько я знаю, братья Змеевы довольно похожи по характеру, и встречаться с кем-то из их семейки, еще и после того, как мой пациент Змеев умер, очень не хотелось. Однако его лечащим врачом была именно я. — Вы хотите, чтобы я спустилась к ним и выиграла для вас время, – озвучила я вполне логичную догадку. — Все верно. Но я ни в коем случае не хочу заставлять тебя. Твоя профессиональная обязанность – лечить людей. Все остальное, Василиса, должно основываться только на том, что говорит твое сердце. Если ты считаешь, что больнице лучше закрыться, или просто не желаешь участвовать в этом, – это только твой выбор. А если хочешь помочь мне и найти убийцу, можешь начать помогать уже сейчас. С этими словами Герман протянул мне руку. Я поняла, что это значит. Если соглашусь, то пожму ее и спущусь в приемное отделение к Игорю. Если нет – отсижусь тут или еще где-нибудь, пока СБМС не уйдет, а потом пойду домой. Уверена, Герман нашел бы способ вывернуться, а я бы продолжила жить спокойной жизнью. Этот вариант был очень притягательным, и, пожалуй, если бы моя совесть была чиста, я бы не раздумывая выбрала его. Тем более что резкое и неожиданное предложение главврача продолжало казаться подозрительным. Вот только моя совесть была совсем нечиста. А еще я обещала Леве. Я пожала широкую мягкую руку Германа своей маленькой, сухой и уродливой ладонью. Наш с ним договор был закреплен. С этого дня он – лжец, а я – следователь. |