Онлайн книга «Улей»
|
— С добрым, солнышко, – прохрипел он, выковыривая скопившуюся за ночь слизь из уголка глаза. – Как спалось? — Хочу перекинуться с тобой парой слов наедине, – ответила она. — Со мной? – Он выпрямился. На лице его появилось диковинное выражение радости и подозрительности в одно и то же время. – Мы должны принять утреннюю дозу. — Утренняя доза подождет. — Ага, но нас могут оштрафовать, если мы не… — Либо ты говоришь со мной наедине, либо я все выложу прямо здесь, у всех на глазах. Поглядев мимо нее, Джастин увидел группу остальных, глядевших на него с выражением, которое он принял за ревность, и сказал: — Наедине годится. – Он махнул рукой в направлении поворота коридора. – Пойдем? Свернув за угол, они прошли примерно до середины коридора и остановились, немного не доходя до гостиной, которую Аманда осматривала в первый день. Джастин облизнул сухие, потрескавшиеся губы. Сердце у него билось так, что сотрясало тонкую ткань футболки, а веки опустились, оставив видимыми лишь узенькие серпики блекло-голубых глаз. — Что у тебя на уме? – выдохнул он. Плечи его явственно вздымались и опадали на каждом вздохе. – Как в песне, помнишь? «Что у тебя на уме?» — Я видела, что ты написал на стенах своей комнаты. — И? – Его проколотая бровь приподнялась. Губы начали складываться в улыбку. Бог ведает, сколько раз он проигрывал эту встречу в своем жиденьком умишке и как она заканчивалась. — Мне это не нравится, – отчеканила Аманда. – И я хочу, чтобы ты это прекратил. Он быстро-быстро заморгал, словно у него произошел сбой обработки информации. Губы его изогнулись в улыбке. — И что это значит? — Это значит, что ты мне не нравишься. И никогда не понравишься, особенно после такого. Хоть миллион лет пройдет, никогда, понял? Можешь исписать хоть каждый дюйм этого дома, что любишь меня и что мы поженимся, но случиться это может только в твоих фантазиях. Доходит это до тебя? Дыхание его стало натужным. Джастин прикусил нижнюю губу, зацепился за отслаивающуюся чешуйку кожи и принялся сдирать ее резцами. — Я просто не знал, как тебе сказать, – начал он. — Что ж, можешь больше не тратить слов, потому что я подробно изложила, что чувствую. На этом все закончено, понял? — Я… я… — Джастин, ты понял? То, что тебе чего-то очень хочется, вовсе не значит, что ты это получишь, и сколько ни желай и ни мечтай, ничего не изменится. – Услышав вырвавшийся из его груди тихий, тоненький стон, она добавила: – Нам надо провести здесь еще пару дней, а после мы оба уедем и больше никогда не увидимся. — Нет! – рявкнул он так свирепо, что Аманда отшатнулась. – Не говори так! В смысле, не надо так окончательно. Ты в бешенстве, окей, я понял. Не надо было писать на стенах всю эту дичь, мой косяк. Если это что-то меняет, я не хотел, чтобы ты это видела. Для меня это просто, ну, как дневник. Только не говори, что, когда мы свалим отсюда, это конец для нас. — Нет никаких нас, Джастин. Неужели до тебя не доходит? – Она уже сорвалась на крик. – Ты вообще не понимаешь, что я говорю? Мы здесь чтобы заработать, и все. Это всего лишь подработка. А теперь сделай мне одолжение, не будь таким… – она чуть было не сказала «мерзким», но в последний миг прикусила язык, – несносным. Мало того, что ты полез на Клода с ножом… |