Онлайн книга «Элегии родины»
|
Другими словами, судебного дела тут не было. Меня поразила некомпетентность – даже злоупотребление, – столь обильно проявляющиеся на муниципальном уровне. Неожиданно было усмотреть в этой картине Америки как страны такое подобие того, что описывали мои родители в Пакистане, где срезать углы, брать взятки, продавать привилегии, – все это было обыденным бизнесом. Там, на родине, нет честного способа хорошо жить, – так говорил мой отец. Коррупция в Пакистане эндемична, и желание уйти от нее было важным фактором в его стремлении переехать в Америку. Если эти протоколы хоть сколько-нибудь показательны для состояния дел в американских больших и малых городах, то скажем так: может быть, мой отец через слишком розовые очки смотрел на коррупцию на своей новой родине. Конечно, все это не оправдывает мошенничество Риаза. Образовавшийся в результате дефицит ударил по людям, которые там живут, по их детям, по их старикам. В одном из этих городов ситуация оказалась настолько плохой, что пришлось срезать бюджеты, сотня общественных служащих осталась без работы, а банкротство удалось предотвратить лишь подъемом налога на недвижимость на тридцать процентов и снижением зарплат городских служащих – в том числе и мэра – до эквивалента минимальной зарплаты (в те времена 7,25 долларов в час). В другом – системы канализации и парковок были проданы частному покупателю, предложившему наибольшую цену. Та же судьба постигла водоснабжение и общественные парки. Может показаться, будто мое возмущение всем этим смягчено той выгодой, что я получил. Это не так. Но впервые я был вынужден так глубоко погрузиться в некое фундаментальное противоречие нашему хваленому Американскому Образу Жизни – или тому, во что он превратился. Марк Твен полагал, что не родился еще такой писатель, что скажет правду о самом себе. Обо мне делайте вывод сами – но я не думаю, что защищаю себя или Риаза, утверждая то, что считаю очевидным: держать акции «Тимур капитал» – абсолютно то же самое, что иметь долю в «Найке», или «Эппле», или «Экссоне», или «Голдмене», или «Фольксвагене», или «Боинге», или «Мерке», или в любой прославленной фирме, чьи акции создают пенсионные и образовательные фонды по всей нашей разделенной стране; в компаниях, известных не только своей прогрессивной благотворительностью и благоразумной политической позицией, но также обманом и эксплуатацией своих рабочих, надувательством клиентов, уничтожением окружающей среды, продажей изделий, которые не работают, производством автомобилей, лекарств и самолетов, которые убивают, изобретением все более изощренных способов обещать дешевые товары и подсовывать дорогие, постоянной корпоративной ложью о том, что клиент всегда прав и что они не стремятся к прибыли любой ценой. В нашу эпоху неоспоримого аморального превосходства капитала единственными корректирующими курс моментами истины – в смысле, тем, что сходит за моральное возмездие, – являются падения цены акций. В последний раз, когда я смотрел, акции «Тимура» продолжали расти. Значит, в моих не слишком нравственных приобретениях ничего необычного нет – кроме того, что я не могу игнорировать этот момент. И все-таки я удивлен, что Риазу это сошло с рук. Нечто подобное делал в свое время Милкен – талантливый отпрыск поколений еврейских отцов, не принятых в мир респектабельных гарвардцев, мститель за свое племя, нашедший новые способы, замылив глаза всей стране, использовать долг в своей миссии спалить истеблишмент. Но Милкен за свою ярость заплатил. И очень дорого. |