Онлайн книга «Барбара»
|
— Примерно год спустя, – смиренно поправил лёгман. – Это было в ноябре. В одно воскресенье пастор приехал к нам и читал проповедь в Сандавовской церкви. Тогда стояла оттепель и шел дождь, но днем подморозило, и на всех дорогах и тропинках сделался гололед. А пастор хотел, по своему обыкновению, вечером поехать домой. Как мы его ни отговаривали, все впустую: ему удалось настоять на своем. Ведь как бы Барбару он ни раздражал, ей все равно не нравилось, когда он заставлял ее сидеть дома в одиночестве. — И пастор сел на коня и поскакал, – продолжил лёгман, – а чем дело кончилось, всем известно. На Мидвовских песках конь оступился на скользком камне, г-н Нильс упал и сломал ногу. Говорят, Барбара в первое время была с ним очень ласкова и так заботливо за ним ухаживала, что казалось – они сдружились крепче, чем прежде. Но потом ей, видимо, приелось такое однообразие. Пастор шел на поправку и уже мог сидеть, положив больную ногу на стул. И вот однажды вбегает один из их работников и говорит, что к причалу пристает какая-то незнакомая лодка. «Это, наверно, из Торсхавна господа», – добавил он. А Барбара, до этого сидевшая с г-ном Нильсом, – порх к окну! – она же такая! – и по неосторожности опрокинула этот стул, так что больная нога пастора ударилась об пол и сломалась вторично. Тогда они отвезли пастора к торсхавнскому цирюльнику, но он только напортачил, началось воспаление, и г-н Нильс не выжил. — Да, Самуэль, – отозвалась Армгард, – и вдова безутешно скорбела! — Ну, насколько безутешно, не знаю, но что она горевала, все видели. — Конечно, горевала, – сказал соренскривер. – Барбара же не чудовище какое-нибудь. Но охотно признаю: забывает она с неимоверной быстротой. — Вот я и говорю, – ответил лёгман, – она же совсем как ребенок. — Ох, ты бы лучше помолчал. Вы ведь взрослые люди, вам вверены судьбы страны и народа! И так дали себя ослепить! Ребенок?! А я говорю – мерзавка: так себя вести, со всеми заигрывать! Армгард была в ажитации. — Скажите мне, – спросила Анна Софие, – вы когда-нибудь бывали в обществе Барбары? Морская птица заворчала. — Она так мила, – сказала Анна Софие. — Она опасная женщина, – сказал фогт Фарерских островов Харме с большой вескостью. — Да, – заметил г-н Венсель, как сказано в псалме, «в нежных бутонах – погибельный яд»[21]. Пусть Барбара будет хоть сколь угодно мила, любой христианин должен держаться подальше от женщины, которая так себя ведет. — Под замок ее надо, – презрительно произнесла Армгард. – Ее опасно на воле держать, она повсюду сеет одни несчастья. Ее судить надо за распутство – ведь повод есть. — Ну, – пожал плечами Йохан Хендрик, – в таком случае и многих других тоже надо судить – насколько я понимаю свет. — О да, о да, упаси Господи! – подала голос Эллен Катрине со своей скамьи, бездвижная и радостная. — Нет, Барбаре Бог судья, – пустился в рассуждения Йохан Хендрик. – Так уж она устроена: почти каждый человек, да что там человек, любое живое существо, которое ее только увидит, тотчас же проникнется к ней симпатией. А она это замечает в каждом случае, даже в самом ничтожном, даже если ею всего лишь собака восхищается, сидя в уголке. — Ну, а что, – спросила Анна Софие, – она может с этим поделать? Ведь такова женская природа. |