Онлайн книга «Барбара»
|
Когда Поуль Аггерсё, окончив разговор с епископом, вновь вышел на улицу, предвечернее солнце как раз бросило свет на поднебесный позолоченный шпиль церкви Богоматери. Ее колокольня вздымалась – многоэтажная, многоярусная, внизу четырехугольная и закрытая, а кверху восьмигранная, расцветающая, тянущаяся ввысь, сегмент за сегментом, в неустанном, головокружительном стремлении к небесам, пока наконец не оканчивалась – подобно арии, завершающейся на высокой ноте, – длинным шпилем с тремя пламенеющими коронами на высоте 350 футов над землей[25]. Это было величественное, роскошное зрелище, которым он любовался каждодневно, – и вдруг он ясно осознал, как тяжело ему будет покидать Копенгаген. Ведь хотя сам он был родом из деревни, но все больше и больше прикипал сердцем к этому городу, в котором обрел все, что радовало его душу. Он жаждал блеска и праздничности – но и чести. Его душа ликовала, когда он слушал церковное пение и игру органа, – но также ходил и в театр, и в оперу. И в маскарадах он участвовал – правда, порой его посещали сомнения, пристало ли такое человеку, вознамерившемуся служить Господу. А служить Господу он желал – хотя в порывах честности и сам ощущал, что – ах! – его пылкая щедрая натура слишком уж от мира сего. Однако он был молод и до сих пор хорошо ладил с Богом. Да, Господь помогал ему: он щедро наделил его талантами, милосердно поддерживал его в трудолюбии и прилежании, вел его к вершинам учености. И то, что его посылают в этот приход на Фарерах, можно было назвать не чем иным, как особым отличием, ведь это не простой приход – скорее, его следовало считать крутой ступенькой на пути благодати, которая – пусть сейчас ему и трудно – впоследствии даст ему продвинуться дальше. Но именно трудность предприятия лишь раззадоривала его. Может, он неженка, ленивая и слабая личность? Да ничего подобного! У него есть силы, и он хочет их испытать. Правда, раньше он не мыслил себя в роли проповедника, его сильной стороной была ученость. Но в конце концов ему скорее придется не читать проповеди, а восстанавливать порядок, спокойствие и благонравие, как раз для этого-то его туда и посылали, и на это он, если честно, был готов отдать все свои силы. Вести о его деяниях в будущем дойдут до самой резиденции епископа в Копенгагене. Но при этом он не собирался забывать, что его собственная честь лишь служит чести Господа! Так он воспламенил свою душу, когда на следующий день слушал богослужение в церкви Богоматери, где вся блистательная паства пела великий псалом Кинго «Прощай, о земля!», – и тут его сердце распахнулось как никогда прежде, и он с пылающей душой распрощался со столичным блеском и роскошью, чтобы, подобно воину божьему, отправиться на далекие Фареры. Да, в груди у него бушевало пламя, когда он, под торжественную игру органных труб, вышел из церкви. Лучи солнца неравномерными полосами пробивались между массивными колоннами трехчастного нефа церкви. Укрепившись духом, он выступил из толпы у подножия колокольни. И воля его была неколебима и пряма, как этот шпиль, высоко над его головой тянущийся к небесам. Но в тот миг он не обратил внимания на то, что в его сердце закралась крошечная мыслишка. А именно: не все в этом городе удерживало его. Напротив, кое-что даже и отталкивало. То была Лусие Гемюнтер, добропорядочная дочь зажиточного купца. |