Книга Марсель Пруст. Смесь, страница 32 – Ролан Барт

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Марсель Пруст. Смесь»

📃 Cтраница 32

Хозяин отеля: Видимо, на шестом этаже. Когда он умер, пригласили наследников, но они не пожелали никак участвовать в расходах по содержанию квартиры, поэтому квартира была продана, теперь здесь отель.

Ж. М.: А мебель еще оставалась тут какое-то время?

Хозяин отеля: Какое-то время оставалась. А потом открылся отель, и все, кто живет на шестом этаже, а там шесть… нет, семь номеров, пишут: я живу в комнате Пруста, я сплю в кровати Пруста.

Ж. М.: Ну а вы не можете сказать, где же была спальня Пруста?

Хозяин отеля: Нет, правда, не знаю.

(Легкий шум.)

Ж. М.: Что ж, нам не суждено увидеть спальню Марселя Пруста.

Р. Б.: Зато мы знаем, что их несколько, и это свидетельство славы.

Ж. М.: А пробковая комната для него была устроена здесь?

Р. Б.: Нет, на бульваре Оссмана. Дом, где был создан великий роман, стоял на бульваре Оссмана. Там в основном и были написаны «Поиски».

(Музыка.)

В сторону Комбре

[Вторая передача]

Ж. М.: Итак, перед нами Илье-Комбре, центр одноименного кантона в департаменте Эр и Луар, он расположен в двадцати километрах к востоку от Шартра и насчитывает сегодня три с половиной тысячи жителей. Сюда-то мы с Роланом Бартом и отправились, чтобы провести нашу вторую прогулку-разговор о Марселе Прусте, поскольку в «Поисках утраченного времени» всё начинается с Комбре, этого анти-Парижа в прустовской системе символов. Здесь колыбель семьи Пруста, и уже в XVII веке, как мы знаем, его предки служили управляющими у владельцев Илье, Гуссанкуров де Сент-Эман, которые станут первыми прообразами Германтов. Мы проследим изначальную прустовскую топографию, дающую камертон всему произведению. В сторону Сванна – это Мезеглиз, в реальной жизни – Мереглиз, а сторона Германтов – это сторона деревни Сент-Эман, где находится замок Гуссанкур с башенками в форме перечниц. Мы пройдем от рыночной площади к дому тети Леони, где Марсель Пруст в детстве гостил на каникулах у своего дяди Жюля Амио, потом по Прачечной улице и по улице Невинных дев, пересечем Старый мост, пройдем по берегам Луара, который Пруст окрестил Вивонной, отыщем Кателанский луг, превратившийся в «Поисках» в сад Сванна. В Илье-Комбре реальность деревушки, расположенной в исторической области Бос, смыкается с вымыслом литературного произведения. Наш маршрут по следам Пруста завершится над рукописями «Поисков утраченного времени» в зале Национальной библиотеки, где Ролан Барт поделится своими размышлениями о том, как выстраивалось это литературное произведение.

Ж. М.: Итак, мы с вами, Ролан Барт, выехали из Парижа, где говорили о Прусте до сих пор, проделали сто двадцать километров, и вот мы в городке Илье, который с 1971 года, то есть со столетнего юбилея Пруста, называется Илье-Комбре. На сей раз вымышленный мир вторгся в реальность.

Р. Б.: Да, это очень необычная ситуация, и ее нужно подчеркнуть, но если мы проделали путь из Парижа в Комбре, или Илье-Комбре, то это объясняется принципом, который какое-то время назад на материале гуманитарных наук сформулировал структурализм; этот принцип гласит, что вещи что-то означают только потому, что им можно что-то противопоставить, иначе говоря, только потому, что они входят в оппозицию друг другу. Итак, чтобы наделить значением Париж Пруста, понять, чем был Париж Пруста, а он был очень важен, так вот, чтобы наделить Париж значением, надо было противопоставить его чему-то другому внутри произведения Пруста и внутри его жизни, противопоставить его какому-то анти-Парижу, и это, конечно же, Комбре. Разумеется, в творчестве Пруста отыщутся и другие места, которые служат Парижу оппозицией, но их немного. Есть одно совершенно мифическое место, хотя Пруст там и побывал, это Венеция, и потом есть место, почти столь же знаменитое, как Комбре, а именно Бальбек – в основном это Кабур. Это нелишне напомнить, потому что Комбре представляет собой в романе провинциальный полюс, противопоставленный парижскому полюсу, хотя в действительности есть и другая провинция, противопоставленная Парижу, ее я назвал бы провинцией морских курортов, представленных Кабуром и Бальбеком. Но по тому, как важен Комбре в творчестве и жизни Пруста, очевидно, что он и есть первый претендент на роль анти-Парижа, что он конденсирует, символизирует и синтезирует всю провинцию. Для истории Франции, для французской культуры в самом деле характерна эта оппозиция: Париж противопоставлен провинции. Возьмем все великие романы XIX века, то есть эпохи, следующей за революционной централизацией Парижа: все они свидетельствуют об этой оппозиции Парижа и провинции, будь то Бальзак или Золя, если говорить о самых великих. И в самом Париже тоже есть эта оппозиция Парижа и провинции. Итак, Комбре – это провинция, с ее атмосферой, запахами, вкусами, ритмом жизни, языком, правилами взаимоотношений и общения. В этой оппозиции слышен голос французской истории. Но есть и другая очень важная оппозиция: Комбре – это детство Пруста, он приезжал сюда ребенком на пасхальные каникулы, хотя, возможно, бывал здесь и летом, поскольку есть воспоминания о сильной жаре в Комбре. Но он нечасто приезжал сюда после детства и отрочества по причине, которую мы еще, возможно, упомянем позже, ведь после первого приступа астмы он уже не мог себе позволить бывать среди живой природы, среди цветов, и, в сущности, все эти прекрасные страницы в книге, где говорится о боярышнике и даже о сирени, – всё это оказалось невозможно с тех пор, как у него начались жестокие приступы аллергии, которая не позволяла ему вдыхать запахи цветов…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь