Книга Замри. Роман с театром, страница 63 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 63

Впрочем, интерес обеспечен лекциями. Власюк толковал изобразительное искусство с чувством личного участия, приобщённости к тайне рождения картин и скульптур. Попадаются же люди, которые умеют пересказать историю Анны Карениной так, словно всё это произошло с их родственницей или соседкой. Такая же короткая связь была у нашего преподавателя с шедеврами живописи. Он демонстрировал репродукции, будто они часть его семейного альбома, а старец в «Блудном сыне» – знакомый еврей; он так воодушевлённо рассказывал о его руках, ощупывающих сына, что впору было решить: о тайне слепоты отца, кроме Рембрандта, ведомо только Власюку.

Дмитрий Ильич был далеко не прост. Как и большинство березильцев, он находился под влиянием театральных воззрений Курбаса, где форме и технологии отводилась роль чрезвычайная. Лесь Курбас провозгласил анафему театру правдоподобия и повёл борьбу против игры «нутром», основанную на неконтролируемых актёрских эмоциях. Питомец Львовского и Венского университетов, он предвидел, какого замечательного эффекта можно достичь, если богатой красками, музыкальной, пластичной природе украинского театра передать достижения европейского искусства. Дмитрий Власюк был в числе тех молодых, кого Курбас собрал для осуществления реформаторской цели.

Наши занятия изобразительным искусством перемежались увлекательными рассказами о репетициях, на которых курбасовцы постигали различные театральные стили. Экспрессивный реализм, мимодрама, ритмизованная пантомима, театр акцентированного внимания – всё, что связано с Курбасом, бесконечно интересно, даже когда не до конца понятно.

В то время к березильцам возвращался голос. Мы услышали о сотрудничестве Курбаса с балетмейстером Мордкиным, художником Петрицким, композитором Глиэром, драматургом Кулишом, о дружбе этого украинского националиста с двумя другими националистами – Сандро Ахметели и Соломоном Михоэлсом. И всё-таки у Власюка было перед остальными очевидцами преимущество: он был сценографом, а нарисованная мизансцена связывает прошлое и настоящее нагляднее, чем пересказанная. Так же как спектакли ушедших эпох оживают в моём воображении скорее из эскизов декораций, чем из мемуаров.

Надо уметь видеть – этому учил нас Дмитрий Ильич. Он ввёл для режиссёров курс рисунка, основ композиции. Прошло много лет, а эта роскошь до сих пор остаётся мечтой руководителей режиссёрских факультетов.

Высунув язык мы срисовывали вазы, клали тени, располагали предметы в пространстве. Оказалось, что вертикали и горизонтали существуют в постоянной ритмической игре, кривые и овальные кружатся в едином хороводе, а цвета привередливы и постоянно меняются от соседства друг с другом.

Мир приобретал объём и разноликость.

Петербуржец из Харькова

Николай Павлович Акимов, у которого я был на практике в Ленинградском театре Комедии, не числился в националистах. Он ходил в западниках и формалистах. В его исканиях усматривали несоответствие генеральной линии. В годы насильственного внедрения обезображенной системы Станиславского он развёл руками на трибуне: «Почему-то Боттичелли ни разу не утверждал, что работает по системе Джотто». Всю жизнь его влекло за пределы обжитого. Именно это притягивало к нему. Сценограф высшей пробы, самобытный режиссёр, блистательный график, портретист, плакатист, публицист, фотограф, теоретик искусства – Акимов нёс свет той дерзкой поры, который почти угас с гибелью Мейерхольда и Терентьева, отлучением Таирова и Зощенко. Как он уцелел?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь