Книга Замри. Роман с театром, страница 66 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 66

Представьте: Мария Осиповна воспитывалась в доме, где гостями были Левитан, Рерих, Добужинский, Нарбут. Своим первым режиссёром считала И. Грабаря, под чьим руководством дети создавали живые картины на сюжеты федотовских полотен. А сам хозяин дома прошёл путь от нищего студента до крупнейшего книгоиздателя. Так что любовь к живописи у Марии Осиповны была, пожалуй, генетическая. В книге «Поэзия педагогики» она описала, какую огромную роль отводила изобразительному искусству в воспитании режиссёров. Мы, участники её лаборатории, испытали это на себе.

Я пошёл к ней сознательно, с пониманием того, чему хочу учиться. Сначала ведь учишься потому, что так надо, потом – ради родителей; затем – чтобы обрести право на самостоятельность. А вот сознательно – когда хочешь разобраться в себе. И тогда учёба – сладостное чувство приобщения к культурной традиции. Замечательно, отбросив гонор и опыт (это была лаборатория режиссёров, если можно так сказать, состоявшихся), снова стать учеником.

У Кнебель я хотел понять секреты психологического театра, освоить его метод. Она получила его из первых рук, непосредственно от основателей МХАТа. И с поразительным упорством и последовательностью отстаивала.

Когда отец показал суриковскую «Боярыню Морозову», Маша Кнебель спросила: «За что она борется?» – «За свою правду». У Марии Осиповны не было внушительной стати, лихорадочных глаз и аффектированных жестов. Маленькая, смешная, житейски неприспособленная и беззащитная, но тоже непоколебимая в убеждениях и пристрастиях. «Художественный» – не только дом, который она боготворила. Это было избранное ею направление, метод, которым она владела сполна, выстраданная и пронесённая через испытания вера.

Рядом с Кнебель стало ясно, что этот метод – в неразрывной связи с исканиями художников начала века; что «жизнь человеческого духа», определение, настораживающее своей велеречивостью, на деле точно выражает смысл этих исканий. Стремление поймать единственность и неповторимость проживаемого на сцене жизненного момента и «Девочка с персиками» Серова – этапы движения одной и той же художественной мысли. Кнебель как бы соединила то, что меня увлекало в живописи, в зрелищной стороне театра, со способом существования актёра на сцене. Она раскрывала природу актёрского творчества. Вот почему встреча с Марией Осиповной была, несомненно, моим главным режиссёрским везением.

У Акимова я понял: театр – искусство для зрячих. И надо уметь показывать. Но как?

Это «как» – сопровождает всю жизнь. И решать самому. Никто не ответит. Но можно подвести, подтолкнуть к ответу, вызвать его. Придя к Кнебель, я уже сознавал, что изобразительная сторона спектакля не навык, не приём, а способ мышления. Знал – форма не обрамление содержания, а концентрация его глубинной сути. Догадывался – речь о содержании самого творящего, его понимания мира. И всё же осмыслением всего этого я обязан нашей Марии.

Она учила видеть, всматриваясь и разглядывая. Тонко и бережно настраивала внутреннее зрение – этюдами, разбором текста, анализом живописи. Помогала выработать иммунитет от провинциализма и грубости, способность при любой театральной моде, при всех изломах жизни удержать учение.

Да, я шёл учиться к Кнебель сознательно, но была в этом и своя хитрость. Я не принимал психологический театр. Он казался мне недостаточно ярким, маловыразительным. Извращённое толкование системы Станиславского, придавшее ей тошнотворный вкус догмы, время молодости, отмеченное стремлением преодолеть очерченные властью рамки жизни, сама она, молодость, – причины этого легкомыслия. Я шёл к Кнебель как лазутчик, выведать тайны противника и воспользоваться ими. В результате очутился в пожизненном плену.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь