Книга Замри. Роман с театром, страница 4 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 4

Хотелось остановить эти кадры, но они наскакивали друг на друга, как в дурно склеенной плёнке. К тому же стало неловко. Вспомнил знакомую литовку, которая на вильнюсском вокзале проронила: «Сколько здесь переживаний, выездóв и приездóв». И ещё – как однажды мой случайный попутчик, оглядев с горы тайгу, вымолвил: «Я великий сын маленького коми народа». Он не на шутку напугал меня тогда.

Коми-литовские воспоминания подоспели вовремя. Перекинул сумку через плечо и вышел с Борисовой на привокзальную площадь. Реклама на домах, отсутствие очереди на стоянке такси, вымытые плиты мостовой, сиреневые гвоздики, красивая машина, в которую нас усадили, – всё напоминало времена, когда рижские улицы становились декорацией для советских фильмов из западной жизни. Разница в малом. Теперь это была на самом деле заграница.

Палата № 15

Где только не довелось жить после закрытия театра. Варшавяне поселили у пани Яны, балерины и любительницы кошек. Одно бостонское лето провёл рядом с Гарвардом, в доме, с хозяйкой которого так и не познакомился, она путешествовала по Европе. Другое – в доме у перуанца. И его не удалось увидеть, уехал на лето на родину. Запомнились картинки на стенах и бассейн, за пользование которым пришлось выкладывать аж доллар в месяц. В Матвеевский дом кинематографистов меня привозили после репетиций у вахтанговцев. Там в столовой висел плакат: «Господа! Не уносите тарелки и ножи!» Первая московская зима – пятиэтажка на Шаболовке. Радушие соседей и много снега. В осеннем Питтсбурге листья на тротуаре убирали пылесосом, но кто жил рядом, осталось тайной. В танзанийской гостинице, выйдя на балкон… Нет, про гостиницы не стоит. Фонтанка! Там встретил Тимура Чхеидзе. Он раньше меня вынужден был покинуть город своей жизни, и общежитие товстоноговского театра на время стало нашим общим домом. Ещё – улица Макаренко. Когда выходил из казённой квартиры при театре Табакова, вдали виднелся латвийский флаг на посольстве, расположенном на той же улице. Потом – Поварская. Сюда меня забрал Анатолий Васильев, узнав, что дому на Макаренко предстоит капитальный ремонт. Он показал мне квартиру, в которой останавливались приезжающие к нему на стажировку иностранцы, и сказал: «Живи сколько хочешь». Затем перевёз к себе в Замоскворечье. Оттуда я отправился в Ригу, и вот… палата № 15.

На койке рядом Олег. Он недавно окончил школу, но второй раз здесь, угодил под машину. Парень заглядывается на сестричек и обеспокоен тем, как долго продлится запрет на спиртное. Он внимателен ко мне, особенно после того, как узнал, что «Онегин» написан в стихах. Это настолько поразило Олегово воображение, что он поделился новостью со своим другом, рязанским парнем в форме латвийского пограничника, который пришёл навестить его. Олег родился в Латвии, но стать её гражданином ему не светит. Несмотря на это и на шумы в голове, он всем доволен. Жалеет только, что не успел пожить при коммунистах. Считает, при них можно было успешнее заниматься бизнесом.

У стены Соломон Аронович, заслуженный энергетик. Ему восемьдесят шесть, и, к его удивлению, у него болят ноги. «Иду на блокаду», – произносит он с интонацией человека, спешащего на свидание. «Наш Соломон» – так называет его Олег, не представляя объёмности собственных слов, – владеет немецким, французским, итальянским и латышским. Окончил рижскую русскую гимназию Ландау. С удовольствием вспоминает, как поразил наставницу рефератом о Пушкине, сделанном по изданной в СССР книге Щеглова. После завтрака он читает газеты и делится с нами новостями. Соломон Аронович жаждет общения, он одинок. К нему приходит женщина из еврейского общества, приносит еду и отчитывается о порядке в его квартире. Он с нею на «вы».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь