Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Вряд ли я думал об этом в тот вечер, но опасность оказаться в чуждой компании страшила. Не по себе было, вновь звучал требовательный окрик: с кем вы, мастера культуры? Ответ мог быть один – с культурой. Для архива Ночью написал Петерсу письмо. Благодарил и отказывался. Писал о том, что ещё в юности дал себе слово не входить ни в какие партии, группировки, общественные формирования, под какими бы лозунгами они ни выступали; о том, что решение это принял под впечатлением истории моей семьи, а также помня о способности всех общественных объединений к перерождению. Это слово мне удалось сдержать. А следуя тому, во что уверовал в юности, я кажусь себе лучше, чем есть на самом деле. Писал о том, что мне не безразлична тревога латышей за будущее страны, готов быть им полезен, если понадобится помощь в конкретных делах, не будучи членом Народного фронта, или Балто-славянского общества, или Еврейского общества (туда меня уже раньше сватали). «Надеюсь, что ты, как поэт, поймёшь меня точно. Мнение же переменчивого большинства для меня не столь важно». И сегодня не отказываюсь ни от одной строчки этого письма, а патетичность стиля, надеюсь, извинительна, если учесть момент, в который оно писалось. Вот и всё. Несколько позже Янис придёт в театр и заметит: «Прочёл твоё письмо и сохраню его для архива». Я оценил дипломатическую многозначность сказанного. Вскоре стало известно о назначении Петерса послом в Москву. Без ложной скромности Жизнь щедра на совпадения. В том же номере газеты «Литература ун максла» за 7 октября 1989 года, где на первой странице напечатаны слова и ноты гимна Народного фронта, было помещено письмо латышских театральных критиков. Ему предпослано уведомление от редакции: «27 июля этого года театральные критики Латвии направили письмо в редакцию газеты “Падомью яунатне”. До сего дня газета не нашла возможности опубликовать его. Поэтому шестнадцать наших критиков переадресовали письмо в свою профессиональную газету. Полностью поддерживая мнение критиков, публикуем этот материал». Ради ясности дела привожу фрагменты этого письма: «За последние месяцы газета “Падомью яунатне” напечатала ряд публикаций о ситуации, сложившейся в Молодёжном театре. Наблюдая то, как односторонне и тенденциозно освещается происходящее и как некорректно задевается главный режиссёр театра, мы хотим выразить своё мнение. Адольфа Шапиро упрекают в том, что Молодёжный театр только “фон для его успехов”, а также в том, что в театре не задействованы актёры, не ставятся местные пьесы; Шапиро обвиняют в непонимании латышскости…» «Как можно ставить успех в вину режиссёру? Разве мы должны жалеть о том, что благодаря А. Шапиро возрос авторитет латышского театра? Обвинения в том, что Шапиро “далеко летает”, интенсивно работает за пределами республики, равнозначны обвинению в том, что художник остаётся художником. Нельзя расти и творить, изолируясь от мирового культурного пространства… Тогда выходит, что англичане должны упрекать Питера Брука, немцы – Петера Штайна в том, что они ставят спектакли в разных странах… Другие, культурные народы, этим гордятся, а мы осуждаем». «В своё время театры находились под партийным контролем. К чему это привело, хорошо известно. Теперь же в деятельность театра втягивают Народный фронт. Старый стереотип приспосабливают к новым условиям. Не хотелось бы в Латвии наблюдать такое национальное пробуждение, при котором критерием качества театрального искусства является примитивно понимаемая латышскость, а не высокий профессионализм и талант. Опыт борьбы с талантами в латышском театре уже имеется. Например, в 30-е годы добились отъезда Михаила Чехова. М. Чехов не пропал, он продолжил работу в Европе и в США. Но театральное искусство Латвии потеряло много. Сейчас актёры со слезами на глазах читают его книги и пытаются вообразить, как замыслы М. Чехова могли претвориться в реальность. Но как близка была в своё время возможность их органичного врастания в латышскую театральную культуру… |