Книга Замри. Роман с театром, страница 367 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 367

Ещё одна патриотка, уезжая, знала: под Бостоном быть музею Цветаевой! Таможенники проявили к её багажу особый интерес. Ни в какой Америке так внимательно картонный макет квартиры поэта больше никто не рассматривал.

Равнодушие американцев почитательницу Цветаевой, таки открывшую у себя дома музей, убило – макет, фото, рассказ о ссоре с Буниным… Ей нельзя было не сочувствовать, пришлось стать почётным посетителем музея.

Гринвич-Виллидж. Сидим на ступеньках дома. Привёл сына и опозорился – где же окна? У кого спросить? Подходит дама, ищет в сумочке ключ. Спрашиваю о Джозефе Бродском. Нет, не слышала. Среди фамилий на домофоне совсем русская – Бакунин. Отвечают на английском: да, верно, жил такой, но съехал.

На острове Сан-Микеле заплутал, никак не мог отыскать могилу Бродского. Итальянцы в ответ на мои вопросы извинительно разводили руками: «Точно не скажу, по-моему…» Но ни один не переспросил, чью могилу разыскиваю.

28 января. Двадцать лет нет Бродского. Уговаривают пойти в «Самовар». Напрасно, в такую ночь, не записавшись, не попасть. Рискнули. Глазам не верю – пусто. Случайная компания американцев веселится, отмечая какой-то праздник. Усадили за столик в углу, где сиживал поэт, там всегда его фотография.

Водки и вареников с вишнями!

Певица пела «Журавли» и «На безымянной высоте». Лучше бы молчала. Вышел курить. Из русского ресторана «Рюмка» напротив – шум. Заглянул – дым коромыслом, гульня! Нет пророка в своём отечестве, повсюду.

Чикаго. Чёрная туча опустилась между двумя небоскрёбами и застряла там, пока не разродилась дождём. Небоскрёбы, как акушеры, принимали роды. Взмокли, но сияли от радости.

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-83.webp]

Нью-Йорк. Ресторан «Самовар». 29-я годовщина смерти Иосифа Бродского.

Питтсбург. Звонит Маринетти, декан отделения драмы Карнеги-Меллон, предлагает заехать за мной, выпить у него виски. Что-то стряслось. Выпили, долили, отпили, налили ещё, выпили. Наконец, позвякивая льдом в стакане, любопытствует, как отношусь к темнокожей студентке Бобби?

— Чертовски талантлива. При такой полноте – редкое изящество. Прямо Элла Фицджеральд. Так импровизирует, что трудно удержаться, не обнять.

— Это другая статья. Отдельная. А какие роли ты ей дал?

— Сюзанну в «Фигаро», чеховскую Дуняшу… Марию в «Двенадцатой ночи».

— Ясно. Одни служанки… Хочешь выступить в американском суде?

— Не против. Даже любопытно.

— Не смейся. Вердикт вынесут такой: «На основании фактов доказано: перед нами скрытый расист, сам того не сознающий».

Я продолжал смеяться, но как-то судорожно. Не то слишком много виски хватил, не то узнал о себе что-то новое.

На учёном совете – единство: никаких способностей. Высоченный, как баскетболист, темнокожий парень попал не по адресу. Я с ним вконец измучился, теперь облегчённо выдохнул – спасибо, коллеги.

«Он должен закончить», – небрежно роняет председатель. «Каким образом? Он начать не может, со стула не поднять». – «Должен закончить». И вновь все едины: «Вы недооцениваете нашу политику в расовом вопросе». Что-то знакомое: «Недооцениваете политику партии…»

Поговорил с геркулесом по-американски – высказал сомнение, что он сделает хороший бизнес в театре. Назавтра принёс заявление об уходе. В деканате: «Ничего не значит, в суде скажет – вынудили».

Итак, мы с ним против всех. Через неделю звонили даже из Канады: ты отчислил темнокожего студента?! Нет, парня, которому не надо идти на сцену.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь