Книга Замри. Роман с театром, страница 231 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 231

— Что это, что это? – тревожно шептали люди вокруг.

Редкие автомобили вздымали с асфальта рваные облачка густого чёрного тумана, лёгкий ветерок гнал их к тротуарам, и они, прибившись к гранитным бордюрам, свивались, будто тополиный пух по вёснам, в некое подобие жгута. И мы поняли, что это такое: это был пепел сожжённых бумаг. Сколько тонн спалили их тогда в учрежденческих котельных в дни, когда Москва находилась на осадном положении, что значилось на них, когда они были белыми листками с машинописным текстом? Кто знает!»

Другой эпизод не менее выразителен.

Долгое путешествие по тёмным туннелям метро от одной станции до другой могло бы лечь в основу сценария Лунгина-Нусинова или, на худой конец, стать сценой фильма. Жаль, они не успели этого сделать. Место действия, сюжет, смена планов – всё для баллады о том, как переворачивает мир война.

Сирена. Тысячи людей спускаются по застывшим эскалаторам на станции. Старики, дети, больные, плач, стоны. Двое парней, назовём их Ильёй и Семёном, не хотят ждать отбоя тревоги – решают идти. Бредут в темноте, цепляясь за шпалы, мимо недвижимых вагонов, не зная, что там, наверху, откуда доносится глухое уханье. Илья торопит, ему уезжать в лётную академию. Выбрались из подземелья, махнули друг другу рукой и разбежались, не ведая, – увидятся ли вновь?

Возможно, записывая такие эпизоды, Семён и думал о сценарии. Впрочем, у него каждый рассказ просится на экран.

«Мебель… Господи, наша мебель…» – не скрывая слёз, актёры Художественного театра, эвакуированные в Саратов, гладили привезённые из столицы вещи, которые играли в спектакле. Играли – не оговорка.

Лунгину повезло: ГИТИС тоже оказался в Саратове, и он пошёл в МХТ мебельщиком. Среди рукотворных вещей и старины студенту казалось, что от них исходят «невидимые энергоносные лучи…», а место за кулисами, с которого Лунгин смотрел «Три сестры», он описывает словно точку для съёмок.

«Энергоносные лучи» – родом из Станиславского. Он открыл театру образную энергию вещей, восстал против примитивной бутафории.

Возникновение кино несло такую натуральность, на которую театр должен был отозваться. Будь я искусствоведом (то сценарий, то сразу искусствоведом) принялся бы за малоразработанную тему «Станиславский и кино».

Семён Львович, считающий: полезно при написании сценария обращаться к теории Станиславского (экстравагантно), – шёл в кино из театра. Илья Исаакович – извилистой дорогой. Сын знаменитого филолога начинал как математик, инженер. И вот, не могли друг без друга, как кино без театра, а театр – без кино.

Размышления Лунгина о «Джоконде» Леонардо изящны, волнующе поэтичны и убедительны. Достойны внимания знатоков и любителей живописи. Впечатляют мысли о заоконном пейзаже, об условном характере второго плана у портретистов Возрождения. Он обнаруживает связь пейзажа с душевным состоянием Моны Лизы. И конфликт – в столкновении романтического и чувственного начала. Вот откуда загадочный взгляд: он обращён внутрь себя.

Два различных по настроению ландшафта, на фоне которых мы видим Джоконду, – образ её внутренней борьбы. Тут нет претензии на разгадку тайны улыбки, но гипотеза увлекает – в ней привкус детектива. Открываются смыслы, подводящие к особой роли второго плана в кино. Всё объединяет тема личностной реакции человека на мир. У него – это удивление, дарящее россыпь прекрасных непредсказуемостей.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь