Книга Замри. Роман с театром, страница 229 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 229

Есть в театральной терминологии понятие: внутреннее ви’дение. Если бы меня, как студента, попросили описать, какое виде’ние мгновенно возникает при произнесении слова «Юрский», рассказал бы следующее.

Тбилиси. Дом актёра. Переполненный зал. На сцену выходит Сергей Юрьевич и чуть форсированно произносит: «“Евгений Онегин”. Глава первая».

Шум, гам, напор студентов у дверей не утихают. Зал старается вобрать в себя втрое больше зрителей, чем способен. Каждый культурный тбилисец обязан услышать Юрского.

Сергей долго ожидает, потом поворачивается и покидает сцену.

Видеть людей, признающих свою вину, – редкость, зал, полный красавцев (о дамах уж не говорю), не быстро, но приходит в себя. Тишина.

Выходит Юрский: «“Евгений Онегин”. Глава вторая».

Лунгин-Нусинов и Лиля

В театре, у них дома, на улицах, у моря, где бы ни встречались, с ними было хорошо, не ощущалось течение времени. Лишь однажды был на Лунгина зол. Он не заметил, я помню. Оправдывает одно: всё происходило за минуты до начала спектакля, когда режиссёр не вполне адекватен.

После многолетнего запрета на выезд – наш театр в Москве. Не выхожу из «Современника», где идут гастроли. Билеты спрашивают на станции «Чистые пруды». Говорю об этом потому, что иначе не понять случившегося.

Я прятался в комнатушке за кассой, когда раздался гневный голос, требующий меня. Лунгин! Позвал администратора: «Это наш автор, места для него оставлены». Бедняга залепетал: «Он не вдвоём! Убейте! С собой десять человек привёл. Что мне, вместо Аркадия Райкина их посадить?»

Выхожу, вижу Семёна Львовича, за его спиной выстроились незнакомцы. Багровый от возмущения, он удивлённо глядит на меня и объясняет, до чего это редкие люди. Они должны попасть в театр. Подзывает одного (а уже третий звонок!), представляет студентом, написавшим прекрасную работу. Что скажешь? Такие сцены я наблюдал в Тбилиси, где друг – это пропуск повсюду.

Спектакль задержали. Пожарные онемели – в зал вносили стулья из гримёрных и заставляли проход. Лунгин церемонно раскланялся с Райкиным.

Странная особенность памяти – выбирать из множества того, что связано с дорогими людьми, не самое существенное. Но она знает, что делает: восстанавливает жесты, голоса, слова. И прошлое возвращается на правах настоящего. Оказывается, то, что Кальдерон считал сном, было явью. Грех её не ценить.

Их имена неразрывно связаны друг с другом. Они как бы слились воедино. Говорили: пьеса Лунгина-Нусинова, сценарий Лунгина-Нусинова.

Они встретились молодыми, и счастливый случай определил их судьбу. Ему мы обязаны замечательными сочинениями для театра и кино. Образовавшийся союз Семён Львович называл не деловым, а лирическим. В основе его лежал не гаснущий с годами взаимный интерес. Поэтому их содружество выдержало испытание провоцирующими к разъединению обстоятельствами.

Разъединило их то, что от них не зависело: несправедливо ранний уход Ильи из жизни. Лунгин до конца дней испытывал тоску по тому, с кем сроднился. Написал книгу, назвав её пастернаковской строкой – «Виденное наяву». Эта книга – «памятование» о том, как их свела судьба, как и зачем они были вместе. Илья своей отдельной книги об этом написать не успел (впрочем, вероятно, они бы и её сделали вместе). Семёну пришлось одному проделать эту работу.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь