Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 44 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 44

Показательно и то, что дело происходит на лугу – λειμων, а не в саду – κῆπος. Сад – это всегда результат усилий архитектора или садовника, то есть некой силы, приходящей извне. Это результат искусства – τέχνη. Леймон же – луг, поле – всегда является результатом природного проявления сил и форм, независимых от человека. Много писалось о том, что греческое искусство не знало пейзажей, но сосредоточено на человеческих фигурах и архитектуре. Скорее всего это связано с особым отношением греков к природным ландшафтам. Мы привыкли считать, что сакральное пространство – это место, отделенное стенами от профанного мира, что храмы римские или средневековые создают модель космоса – с куполом неба на столбах, соединяющих небо с земным миром, и стенами, отделяющими символическое от лишенного смысла. Греческая архитектура, ни в коей мере не ориентированная на создание внутреннего изолированного сакрального места, но как бы вся ориентированная вовне, напротив, пытается открыться природному окружению – фюсис.

Винсент Скалли, исследовавший эту особенность греческой архитектуры, обратил внимание на то, что она главным образом стремится вписаться в местность, которая выражает присутствие того или иного бога. Не архитектор выстраивает сад вокруг храма, но храм пытается вписаться в природный ландшафт таким образом, чтобы начать выражать его фюсис:

Вся священная греческая архитектура исследует и воспевает характер бога или группы богов в определенном месте. Это место само по себе священно, и еще до того, как в нем был возведен храм, оно воплощало целостность божества как признанной природной силы. С приходом храма, несущего в себе его изображение и самого по себе становящегося скульптурным воплощением присутствия бога и его характера, значение последнего удваивается, одновременно как бога в природе и как бога, изображенного людьми. Соответственно, формальные элементы греческого святилища – это прежде всего особенности священного ландшафта и во вторую очередь здания, помещенные в нем[209].

Скалли показывает, что ландшафт был первичен по отношению к архитектуре, которая только следовала за ним. Именно особенности места выражали силу и характер бога. В результате, несмотря на общность многих черт, греческие святилища отличаются друг от друга. А потому святилище Аполлона на Делосе отличалось от его святилища в Дельфах, а храм Геры в Пестуме – от ее храма в Олимпии.

Между тем самодостаточность фюсис создавала ряд сложностей. Прежде всего, если причина роста неотделима от растения или местности, то она не может быть выделена и исследована. Она полностью растворена в растущем. Исток, причина, начало, фюсис в силу этого всегда ускользают от нашего понимания. Аристотель даже отличал «явное для нас» от «явного по природе»[210], но для нас неуловимого. Самодостаточность основания исключает человека как наблюдателя и делает недоступным для него начало. Для того чтобы начало стало постижимым, оно должно отделиться от фюсис и в каком-то смысле явить себя как его противоположность. Так, началом движения должно быть не движение, но покой. В каком-то смысле это наличествует уже в самой фюсис, где смерть есть порождение жизни. Нарцисс и моли также несут в себе некую радикальную оппозицию. Земля рождает движение, но сама она неподвижна. Корень дает рост цветку, но сам он не растет и т. д. Но тогда бытие, сокрытое в земле или корне, не относится к фюсис в качестве его естественной части.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь