Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Демиург создает полосу некоего гармонического континуума, которую рассекает вдоль на две части, и их тоже, в свою очередь, делит. Одну он называет тождественным, а вторую Иным. Обе они состоят из смеси Бытия (тождественного) и Иного, о которой подробно говорилось в «Софисте». Затем он режет «полосу» Иного на семь частей в соответствии с геометрической прогрессией, о которой уже шла речь: 1, 2, 3, 4, 8, 9, 27. Последнее число является суммой предшествующих шести. Затем он сгибает получившиеся отрезки в круги и круг тождественного размещает по экватору воображаемой сферы (Платон пишет о его размещении вдоль стороны прямоугольника), а круг Иного – в плоскости экликтики (вдоль диагонали того же прямоугольника). Экваториальное движение тождественно себе, а диагональное производит изменения – иное. Именно в плоскости экликтики размещаются орбиты планет; некоторые из них (Солнце, Венера, Меркурий) имеют одинаковую скорость, а некоторые (Сатурн, Юпитер, Марс и Луна) – неодинаковую. Но в данном случае меня особо интересует самое начало создания этого космического мобиля, когда демиург «сложил обе части крест-накрест наподобие буквы X и согнул каждую из них в круг, заставив концы сойтись в точке, противоположной точке их пересечения». Это изгибание континуума в круг и создание внутреннего напряжения отсылает к «гомеровской гармонии» в описании Версенже, представленной у Гомера формой щита, колеса или танца журавлей. В «Илиаде», например, можно найти такую странную метафору гибели Симоесия от копья Аякса: Мастер его колесничный блистающим срезал железом, Чтоб на ободья согнуть для колес колесницы прекрасной[725]. Это взятие колеса в обод, который придает бесконечность разъятому, хороша видна в сцене изготовления Ахиллесова щита Гефестом: В первую очередь выковал щит он огромный и крепкий, Всюду его изукрасив; по краю же выковал обод Яркий, тройной[726]. Этот тройной обод изнутри рифмуется с кольцом окружающего землю Океана: И, наконец, на щите этом прочном по самому краю Он великую силу реки Океана представил[727]. В середине же щита он дает элементы космоса: Создал в средине щита он и землю, и небо, и море, Неутомимое солнце и полный серебряный месяц, Изобразил и созвездья, какими венчается небо[728]. Но для меня, пожалуй, особенно любопытным является изображение на щите журавлиного танца – гераноса (γερανός): Также площадку для плясок представил хромец обеногий, Вроде такой, которую в Кносе пространном когда-то Для Ариадны прекрасноволосой Дедал изготовил. Юноши в хоре и девы, для многих желанные в жены, За руки взявши друг друга, на этой площадке плясали. <…> Быстро они на проворных ногах в хороводе кружились Так же легко, как в станке колесо под рукою привычной, Если горшечник захочет проверить, легко ли вертится. Или плясали рядами, одни на других надвигаясь. Много народу теснилось вокруг, восхищаясь прелестным Тем хороводом[729]. Юлий Поллукс (Полидевк), ритор и софист II века, сообщает, что этот танец впервые был исполнен последователями Тесея у алтаря в Делосе в ознаменование освобождения Тесея из лабиринта. Плутарх в жизнеописание Тесея вносит уточнение:
|