Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
Госс выносил свои вердикты с типичной для него прямолинейностью и деловой краткостью. Рынок перенасыщен книгами о прививании оспы, поэтому он больше не станет их заказывать. Проповеди Фордайса могут «хорошо продаваться», и он сделал предварительный заказ на 250 экземпляров. Книгу об испанской поэзии он сразу отмел, так как никогда о ней не слыхал и не имел привычки покупать кота в мешке. Ваттелевский трактат, сам по себе превосходный, не подходил ему по специфической причине, связанной с особенностями голландской книжной индустрии: «Лейденские книготорговцы, напечатав первое издание, приобрели то, что у нас в Голландии называется не привилегией, а „правом на воспроизведение“ [droit de copie], которое мы между собой свято соблюдаем, а потому я не смогу здесь продавать эту книгу». Хотя «право на воспроизведение», будучи торговым соглашением, не вполне соответствовало копирайту, тем не менее в плане концептуализации идеи интеллектуальной собственности голландцы были ближе не к французам, а к англичанам, у которых с 1710 года существовал статут о копирайте. Что касается антологий, то Госс не советовал за них браться, поскольку в Льеже только что вышло собрание нравственных повестей, а сборники пьес не слишком хорошо продаются: «Вы, безусловно, можете найти лучшее применение своим печатным станкам»[171]. Очевидно, что такие сведения играли ключевую роль при разработке издательской стратегии. Остервальду было необходимо знать, что уже вышло, что хорошо продается и какие жанры пользуются достаточным спросом. На основании писем Госса, бывших настоящим кладезем полезной информации, он мог принимать решения о публикации того или иного сочинения. В итоге невшательское Общество не стало реализовывать ни один из перечисленных выше проектов, за исключением книги Фордайса: одобрение Госса и его предварительный заказ на 250 экземпляров склонили чашу весов в пользу пиратской перепечатки «Проповедей молодым женщинам». Между тем Остервальд продолжал забрасывать Госса вопросами: что он думает о «Путешествии в Сибирь» аббата Шаппа? Такая книга «скорее всего всем понравится», и из соображений экономии ее четыре тома можно ужать до двух, сократив излишние подробности[172]. Госс не отреагировал, тогда Остервальд попробовал сделать еще один, отчасти рекламный заход, расхвалив шапповское «оригинальное и любопытное описание Сибири и Камчатки, а также русских обычаев». Он был уверен, что при нынешнем интересе к России книга будет расходиться как горячие пирожки[173]. Госс в итоге отозвался, неохотно признав, что книга действительно превосходная, но что он не может ее заказать, поскольку она недавно вышла в Амстердаме у Марка-Мишеля Рея, его близкого партнера. Голландская солидарность вновь преградила путь швейцарской инициативе, но у Остервальда не было недостатка в идеях. Остервальд: Как насчет «Словаря животных»? Госс: Нет, мы решительно не рекомендуем за это браться[174]. Остервальд: «Описание швейцарских ледников»? Госс: Нет, «это интересное сочинение, но сейчас такое плохо продается»[175]. Остервальд: Опровержение Джованни Кастильоне скандальной «Системы природы» Гольбаха? Госс: Мы заказали его берлинское издание, и больше нам не потребуется, поскольку продается оно плохо, а «мы исходим из продаж». К тому же «те, кто покупает сочинения такого рода, гроша ломаного не дадут за их опровержения»[176]. |