Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 28 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 28

«Прошение» осталось без ответа, поэтому неизвестно, рассматривал ли его совет или нет. Молчание власти заставило Гильдию пойти на крайнюю меру, попытавшись мобилизовать на свою защиту парижский парламент. Юридически он не имел права вмешиваться, поскольку эдикты являлись королевскими указами – arrêts du conseil, а не законодательными актами – lettres patentes, которые должны были регистрироваться парламентом и, соответственно, могли быть им заблокированы на время представления ремонстраций. Для того чтобы парламент смог сказать свое слово, вдова Десен затеяла тяжбу против одного из своих авторов, Алексиса-Жана-Пьера Поктона, который продал ей права на свое сочинение «Метрология, или Трактат о древних и нынешних мерах, весах и монетах» за круглую сумму 1200 ливров. Контракт был подписан незадолго до регистрации в парижской синдикальной палате шести эдиктов 1777 года, и Поктон не получил обещанной суммы. На его требования выплатить деньги целиком вдова Десен ответила отказом, ссылаясь на то, что, поскольку эдикты имели обратное действие, ценность привилегии заметно снизилась. 11 августа 1778 года суд Шатле постановил, что первоначальный контракт остается в силе и, несмотря на введенные новым кодексом ограничения, вдова Десен продолжает обладать бессрочной привилегией на купленное сочинение. Вердикт был оспорен в парламенте, который 10 февраля 1779 года подтвердил приговор Шатле, не став высказываться о правомочности шести эдиктов в целом[79].

Едва ли не самым ярым противником эдиктов в рядах парламента был Жан-Жак Дюваль д’Эпремениль, часто выступавший против правительственных мер: в 1787 году он будет в числе магистратов, потребовавших созыва Генеральных штатов, что откроет дорогу революции. 23 апреля 1779 года он произнес пламенную речь, призывая парламент исполнить свой долг, который он понимал как помощь угнетенным и защиту прав граждан. Попутно он припомнил дело Поктона, а также процитировал патетический фрагмент из записки парижского книготорговца Шарля-Гийома Леклерка, сетовавшего на урон, который эдикты причинят «несчастному главе семейства». По словам Леклерка, он с женой и пятью детьми жил на доход от 56 привилегий, не имея никакого другого достояния. Лишившись этой собственности, он будет полностью разорен; утешением ему служит лишь мысль о том, что девять из его отпрысков умерли в младенчестве, а потому их не коснется несчастие семьи. Четырьмя месяцами ранее Леклерк анонимно опубликовал открытое письмо Невилю, в котором утверждал, что эдикты незаконны, поскольку нарушают базовое право собственности. Это не более чем «верх варварства», акт насилия, используемый Невилем для расширения собственного влияния и обогащения: известно, что он прикарманивает комиссию, которую выплачивают книготорговцы при подтверждении своих привилегий.

Дюваль д’Эпремениль в своих обличениях правительственной политики так далеко не заходил. Зато он собрал и представил парламенту все протесты Гильдии против эдиктов – записки, петиции и резолюции, – чтобы инициировать расследование, которое, несмотря на базовый характер исходной проблемы, по его словам, было необходимо. Парламент должен подтвердить, что право литературной собственности проистекает из труда автора, а не из милости монарха. Королевские привилегии защищают это основополагающее право, но не определяют его характер, который остается неизменным, даже когда автор продает свою собственность издателю[80].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь