Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 25 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 25

Вплоть до начала октября 1777 года публика мало что знала об этих эдиктах; о последовавших затем дискуссиях можно судить по двум источникам: дневнику Симеона-Проспера Арди (отошедшего от дел книготорговца и бывшего адъюнкт-синдика Гильдии) и «Тайным запискам к истории французской Республики словесности», собранию сплетен о текущих делах, которое составляли два хорошо осведомленных литератора третьего ряда, Матье-Франсуа Пиданса де Меробер и Бартелеми-Франсуа-Жозеф Муфль д’Анжервиль. Оба документа подробно, день за днем фиксируют все то, что занимало парижскую публику, и, несмотря на идеологические различия (Арди был янсенистом и сторонником парижского парламента, Меробер и Муфль д’Анжервиль симпатизировали философам), равно поддерживали Гильдию против Ле Камю де Невиля и провинциальных издателей[69].

По приказу генерал-лейтенанта полиции 23 октября все шесть эдиктов были официально зарегистрированы в синдикальной палате Гильдии и вступили в силу в пределах ее юрисдикции. Тем самым правительство избежало процедуры их прохождения через парижский парламент, который, как это часто бывало в случае эдиктов по налогообложению и другим общественным вопросам, мог выступить против их регистрации. Парижские книготорговцы немедленно подняли шум, утверждая, что их лишили самого ценного имущества и что книжному делу грозит упадок[70]. 30 октября четыре влиятельных вдовы книготорговцев Гильдии, включая вдову Десен, в траурных одеждах отправились к королевскому двору в Фонтенбло, чтобы подать петицию. Их наряды символически отсылали к «смертельному удару»[71], который, по мнению членов Гильдии (среди которых был и Арди), был нанесен книжному делу. Хранитель печатей Арман Тома Ю де Миромениль счел эту публичную демонстрацию оскорбительной, а потому принял их холодно и предостерег против публикации петиции, заявив, что власти не потерпят обсуждения эдиктов в печати.

С 1757 по 1774 год Миромениль занимал должность первого президента руанского парламента и осуществлял надзор за книжной торговлей в Нормандии, а потому в известной мере сочувствовал попыткам местных издателей и торговцев противостоять господству парижан[72]. В 1774 году, когда он был назначен хранителем печатей, в его подчинении оказалась вся книжная индустрия Франции. Во главе Дирекции он в 1776 году поставил еще одного нормандца – Невиля, вместе с которым пресекал любые попытки Гильдии нейтрализовать майские эдикты 1777 года. Невилю в то время было всего 28 лет, и, хотя он продолжил реформистский курс своих предшественников, Мальзерба и Сартина, его легко было обвинить в юношеском честолюбии и злоупотреблении властью. По рукам начали ходить сатирические стишки, высмеивавшие его невысокое происхождение, попутно задевавшие и Миромениля. Арди считал, что это часть кампании по их дискредитации в глазах двора, и жадно записывал слухи о неизбежной опале обоих реформаторов.

Но Миромениль и Невиль твердо стояли на своем. 9 ноября 1777 года депутация Гильдии вручила Мироменилю составленный юристами меморандум с требованием отзыва эдиктов. В поддержку книгоиздателей высказался ректор университета, к которому они продолжали быть формально причислены. Большая группа вдов книготорговцев выступила с протестом, также подготовленным правоведами и, вопреки запрету, напечатанным. В синдикальной палате прошло несколько «генеральных ассамблей» Гильдии, члены которой 14 декабря проголосовали за то, чтобы подать Мироменилю еще одну петицию. Он отказался принять ее и предупредил, что их протесты на него не подействуют. Но члены Гильдии продолжали упорствовать, выпуская юридические «мнения» с призывами к пересмотру эдиктов. К концу года все легальные каналы сообщения оказались перекрыты, за исключением одного: через голову Миромениля обратиться к королевскому совету – высшему совещательному органу, под чью юрисдикцию попадали дела, которые король оставлял на собственное усмотрение[73].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь