Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
Невшательское Общество попыталось добиться отзыва «письма с печатью» через своего самого влиятельного версальского контакта, секретаря прусского посланника Давида-Альфонса де Сандоз-Роллена. Он устроил аудиенцию для жены Канде у государственного секретаря королевского двора Франции Антуана-Жана Амело де Шайю, в ведении которого находилась парижская полиция. Во время аудиенции Амело сказал, что Канде не только незаконно занимался книжной торговлей, но снабжал швейцарских издателей (по-видимому, речь шла и о невшательском Обществе, и о других домах) множеством рукописей «дурных книг», а потому правительство не может даровать ему помилование. В письме к Остервальду от 1 августа 1783 года Канде констатировал, что количество доносов убедило власти, что он был «главным получателем всех дурных книг». Больше невшательцы не имели от него вестей. 23 июня 1784 года парижский банкир Общества Поль де Пурталес сообщил, что Канде скончался, не оставив после себя ничего, чем можно было бы покрыть долги. В расходном листе от 31 мая 1792 года, когда Типографическое общество Невшателя прекратило свою деятельность, он был записан как «дурной должник», за которым числилось 10 145 ливров долга[542]. Глава 11 Отношения с авторами Издатели за пределами Франции поддерживали связь с ее книжным миром посредством переписки и через парижских агентов, но обойтись без личных контактов им было невозможно. Переговоры с другими издателями, различными государственными чиновниками, агентами по перевозкам и авторами велись лицом к лицу, поэтому, как и современные бизнесмены, они отправлялись в деловые поездки. Отличие состояло в сопутствующих расходах – скажем, покупке новых париков или оплате форейторов, но принцип был тот же[543]. Директора Типографического общества Невшателя неоднократно ездили в Лозанну, Женеву, Лион и Безансон, по дороге заезжая к разным книготорговцам и заключая с ними договоры. В 1779 году Боссе объехал книжные лавки и издательские дома Рейнской области и Нидерландов, а в 1775, 1777 и 1780 годах Остервальд совершал деловые поездки в Париж. Его письма в контору Общества (как и письма Боссе, сопровождавшего его в 1777 и 1780 годах) дают много информации о книжной индустрии, особенно об отношениях между издателями и авторами, поскольку Париж служил центром притяжения талантов не только в масштабах страны, но всей Европы[544]. Новая сторона литературной жизни открылась Остервальду во время поездки 1775 года. К тому времени ему исполнилось 62 года, в Париже он бывал, Францию в целом хорошо знал (отчасти благодаря руанским родственникам жены), да и мир он успел повидать. Однако его первые письма из французской столицы вполне могли принадлежать неискушенному провинциалу. Остановившись в «Отель де Бретань» на улице Круа де Пти-Шан, он первым делом нанял себе проводника, чтобы не потеряться «в этом гигантском и крайне шумном городе». Отдав визит банкиру невшательского Общества Жану-Фредерику Перрего, он связался с аббатом Франсуа Розье, издателем «Физического журнала» и членом Академии наук, с которым переписывался с 1773 года и которого надеялся уговорить стать агентом Общества. В мае 1775 года Розье принял его с распростертыми объятиями, и со временем они сделались близкими друзьями[545]. Розье и протестант по фамилии де Лонж, подпольный торговец, тайно снабжавший книгами гугенотов по всему королевству, стали для Остервальда главными источниками внутренней информации о парижских книгопродавцах. |