Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 163 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 163

Однако, добившись аудиенции, Канде не смог переубедить генерал-лейтенанта, который следил за его деятельностью более года и был уверен, что комиссионер занимается крупномасштабной контрабандой и торговлей запрещенной литературой. Это само по себе было серьезным преступлением и могло иметь катастрофические последствия для того, кто не имел законного права на торговлю книгами. По мнению Канде, с большой долей вероятности на него донесли другие подпольные торговцы, рассчитывавшие избавиться от конкурента. «Думаю, что эти подонки, презираемые честными людьми и проклинаемые порядочными книготорговцами, – жаловался он Остервальду, – представили меня полиции как одного из их числа». Теперь ему ничего не оставалось, как ожидать декрета хранителя печатей, который решит его судьбу. И все же некоторый проблеск надежды был, поскольку в конце аудиенции Ленуар ему сказал: «Послушайте меня, гсподин Лашеналь, поменяйте ремесло. Это лучший способ уберечься от неприятных последствий»[540].

Ожидая решения, Канде продолжал выполнять мелкие поручения Общества. Он отправил судебного пристава к госпоже Кюнье, этой «скромной и добродетельной женщине», чтобы взыскать с нее долг. Лавкой в Лувре занималась она, а не муж, и, как выяснил Канде, донос на него в полицию исходил в том числе и от нее. Пытаясь получить с нее деньги, Канде признавал, что не может закрыть собственные долги перед Обществом. В октябре ему не удалось выплатить 1600 ливров по одной долговой расписке, а в ноябре – 144 ливра по второй. У него просто не было денег, но, судя по письмам, он надеялся снова встать на ноги. Несколько голландских книготорговцев были ему должны, но у них тоже не было наличности, поэтому они предлагали покрыть долг поставками запрещенных книг. Однако Канде был полон решимости больше не иметь дел с подпольной торговлей, а потому не смел доехать до своего склада в Версале. К нему домой постоянно приходили неведомые ему люди, спрашивавшие «дурных книг», и он, подозревая, что это полицейские осведомители, выставлял их вон. Шпионы действовали и в Невшателе, предупреждал он Остервальда, потому что Фош, равно как и Фош-сын и Витель, продолжали выпускать запрещенные книги, прежде всего труды Мирабо.

Теперь, рекомендуя Обществу книги для перепечатки, Канде с ужасом открещивался от всего запретного – возможно, подозревая, что его корреспонденция вскрывается властями[541]. Он практически перестал комментировать литературные новости; главные темы его писем – финансы и угроза полицейских мер. 4 декабря 1782 года он сообщил, что так и не смог собрать денег для уплаты долга и что у вдовы Лану было конфисковано еще шесть тюков. Из-за вездесущих шпионов провоз книг – как обычных, так и запрещенных – от иностранных поставщиков стал практически невозможен.

Десятью днями позже он написал, что выслан из Парижа на основании «письма с печатью». В семь утра полиция вломилась к нему в квартиру и после полного обыска конфисковала его бумаги и несколько книг, включая шесть экземпляров «Истины, ставшей очевидной для Людовика XVI». Он был вынужден немедленно покинуть город, «посреди рыданий всего семейства», писал он Остервальду, и обосноваться в деревне Шоми в 80 милях к северо-востоку от Парижа, где ему дал приют местный кюре, его друг и бывший школьный учитель. 12 января 1783 года он сообщил, что полицейским соглядатаем и одним из доносчиков оказался молодой человек, которого он нанял в качестве приказчика. Другими доносчиками были, как он подозревал, Кюнье, Пуансо и Самсон, выставившие его чуть ли не главным деятелем подпольной торговли, причем в тот момент, когда правительство в очередной раз пыталось с ней покончить: «Они представили преступлением тот факт, что я был вашим доверенным лицом». Двумя месяцами позже он все еще прозябал в деревне, жаловался на болезнь и полностью упал духом: «Мне здесь отчаянно скучно». Услышав, что Мерсье снова приехал в Невшатель, чтобы подготовить новое издание, он просил напомнить ему о себе. «Я искренне поздравляю его с тем, что дух Бастилии дошел до него лишь издалека. Но чем лучше „письмо с печатью“?»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь