Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
![]() Ил. 14. Ученые эпохи эллинизма и Италии 1450–1700 гг. Из данных Гаскойна следует, что в Италии эпохи Возрождения, с которой и началась наука Нового времени, рост числа ученых начинается в 1450 г. со скромной цифры в 11 человек (ил. 14). Рост этот был очень быстрым: к 1550 г. в Италии действовало примерно 67 ученых против 29 греческих в 250 г. до н. э., а к 1650 г. – 72 ученых против 29 греческих в 150 г. до н. э. Разница в 2,3–2,5 раза между греческими и итальянскими учеными окажется, однако, существенно меньше, если учесть, что в список наук Гаскойна, помимо mathēmata, включены натурфилософия, естественная история, физика, химия, ботаника, зоология, анатомия человека, физиология и науки о земле. Не имея точных данных, можно все же предположить, что на эти девять дисциплин, большинство из которых не перешагнули донаучный порог даже в течение XVII в., приходится по меньшей мере половина общего числа ученых. С учетом этого мы можем разделить данные по Италии на два, в результате чего получаем 25 итальянских ученых в 1500 г. против 36 греческих в 300 г. до н. э., 33 итальянских ученых в 1550 г. против 29 греческих в 250 г. до н. э. и 38 итальянских ученых в 1700 г. против 33 греческих в 100 г. до н. э., – и это без учета общей численности населения, по меньшей мере в 1,3 раза большей в Италии. Таким образом, по численности ученых Италия начинает с более низкого старта, а заканчивает примерно так же, как и Греция эпохи эллинизма, точнее, она закончила бы, как и Греция, будь она практически единственной в то время европейской страной, в которой развивалась наука. Но в отличие от античной цивилизации, где существовала только одна национальная наука, греческая (или, как считают некоторые, еще и вавилонская), в Европе очень рано возникает много национальных наук, тесно связанных друг с другом и объединенных в европейскую науку. Во всей Европе XIV – первой половины XV в. численность ученых, по данным Гаскойна, практически не росла. Во второй половине XV в. начинается ее быстрый рост (ил. 15), и к 1550 г. в восьми европейских странах – Италии, Франции, Германии, Англии, Голландии, Австрии, Швейцарии и Швеции – она достигла уровня примерно в 175 ученых-современников, что в 3,8 раза больше наивысшего пика в античности (45 человек), а к 1600 г. – 219, что в 4,7 раза больше. Если сравнивать с данными за 250 и 200 гг. до н. э. (29 человек), то разрыв увеличится до 6–7,5 раза. Правда, с учетом более узкого набора дисциплин он окажется, скорее всего, в два раза меньшим, то есть примерно в три-четыре раза. Принимая во внимание общую численность населения этих стран в 44,7 млн человек, что по меньшей мере в четыре-пять раз больше, чем в период эллинизма, можно полагать, что, даже если по численности ученых на душу населения греческая наука высокого плато все еще могла находиться примерно на уровне Европы 1600 г., она безнадежно отставала от нее по абсолютному числу ученых, принципиально важному для науки, находящейся на подъеме. К 1650 г. численность европейских ученых далеко превзошла возможности античного общества. ![]() Ил. 15. Ученые эпохи эллинизма и Европы 1450–1700 гг. Какова в действительности была общая численность ученых античности, можно лишь гадать, основываясь на косвенных данных и сравнениях с другими областями знания. Знаток античной историографии Г. Штрасбургер подсчитал, что до нас дошло около 2% всех греческих трудов по истории[444]. История в античности не требовала специального образования и научных способностей, а ее рамки были гораздо шире и неопределеннее, чем у mathēmata. Историков цитировали намного чаще, чем ученых, за исключением, пожалуй, географов; коллективных собраний фрагментов греческих математиков, астрономов и т. д. до сих пор нет, а географов только недавно начали издавать, причем в рамках проекта «Фрагменты греческих историков». В результате по имени или заглавию труда нам известно гораздо больше греческих историков, чем ученых, по меньшей мере свыше 1500[445]. При этом в «греческий» период (VI–I вв. до н. э.) полностью либо в значительном объеме сохранились исторические труды лишь семи авторов – против 18 ученых[446], от которых дошло около 40 научных сочинений. Хотя историков в античности было гораздо больше, чем ученых, коэффициент сохранности научных трудов оказывается существенно выше, нежели исторических, в первую очередь в силу их необходимости для последующих поколений ученых. Нетц полагает, что применительно к математическим авторам (в широком понимании этого слова) доимперского периода (нашего «греческого») он равнялся примерно 5% и что за период до начала III в. (то есть исключая позднюю античность) нам известно примерно 25% от общего числа математиков в узком смысле этого слова и около 20% «математиков» – в широком[447]. И то и другое вполне допустимо, но очень предположительно и непроверяемо. |
![Иллюстрация к книге — Античная наука в социальном и культурном измерении [book-illustration-10.webp] Иллюстрация к книге — Античная наука в социальном и культурном измерении [book-illustration-10.webp]](img/book_covers/141/141074/book-illustration-10.webp)
![Иллюстрация к книге — Античная наука в социальном и культурном измерении [book-illustration-11.webp] Иллюстрация к книге — Античная наука в социальном и культурном измерении [book-illustration-11.webp]](img/book_covers/141/141074/book-illustration-11.webp)