Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 32 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 32

Если социология научного знания, по оценке Бен-Давида, не сумела «найти систематические (то есть устойчивые и регулярные, а не случайные) взаимосвязи между макросоциальным положением, идеологией и научной теорией»[168], то написать с ее позиций историю какой-либо науки в какой-либо период, даже историю социальную, также оказалось проблематично[169]. Основным интеллектуальным продуктом социального конструктивизма стали case studies, которые доказывали или иллюстрировали его теоретические постулаты и были посвящены локальным контекстам западноевропейской науки. Часть из них рассматривала современную науку с ее дискуссионными проблемами и повседневной лабораторной жизнью, где можно было, подобно этнографам, наблюдать за производством знания в режиме реального времени; другая углублялась глубже в историю, но не дальше научной революции[170]. Желающих показать социальный характер научного факта (что бы это ни означало) на примере греческой науки не оказалось, и понятно почему: для этого она была слишком бедна необходимыми источниками и еще беднее научными организациями, в первую очередь интересными для подобных исследований. Французские историки античности Ж.-П. Вернан, М. Детьен и П. Видаль-Наке, еще в 1960‑е гг. обратившиеся к проблеме социального влияния на раннегреческую мысль, питались структурализмом, а не социологией научного знания и потому радикальных эпистемологических тезисов не выдвигали. Речь шла о том, что секуляризация мышления в VII–VI вв. до н. э. происходила в контексте социальной и политической практики, отражавшейся, в частности, в космологических моделях ионийских натурфилософов[171]. Так, согласно Вернану, геометрическая модель космоса Анаксимандра воспроизводила политическое и социальное пространство полиса. Глубже в греческую науку Вернан в этой книге не заглядывал[172].

12. Культурный поворот, или переоценка ценностей

В отличие от социального конструктивизма, иссякшего к началу 2000‑х гг., следующий за ним культурный поворот как часть эпохи постмодерна историей еще не стал. В этой быстро меняющейся современности мы можем уловить лишь отдельные значимые тенденции, которые отличают современную историографию античной науки от предшествующей, хотя и не являются доминирующими. В целом наука об античности консервативнее других гуманитарных дисциплин, и консерватизм одного из ее направлений, истории науки, который можно уподобить самоизоляции (я пишу эту главу во время пандемии коронавируса), во многом помог ей уберечься от проникновения в нее новейших релятивистских и постмодернистских взглядов, всерьез и надолго затронувших историографию западноевропейской науки. Возьмем, например, недавнюю кембриджскую историю науки в древности: в ней по-прежнему присутствуют Кантор и Хит, Дюгем и Таннери, Гейберг и Цейтен, Дильс, Сартон, Зингер, Зигерист и Эдельштейн, но нет Витгенштейна, Поппера, Куна и Фейерабенда, отсутствуют Фуко, Деррида и Бурдье, а слово «социология» упоминается один раз. Почти такую же картину дает еще более объемный и разносторонний «Компендиум по науке, технике и медицине в древней Греции и Риме»[173]. Историки античной науки ориентируются в первую очередь на своих коллег, настоящих и прошлых, среди которых склонность менять «когнитивную идентичность» не так уж сильно распространена. Пока нам еще не нужно тратить на опровержение релятивистских воззрений так много места и сил, как это пришлось делать Вуттону. Впрочем, за рамками синтезирующих коллективных трудов различия индивидуальных подходов гораздо заметнее.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь