Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Все началось, как обычно, с софистов. Аристотель, понимавший математические объекты как абстракции от физических, утверждал: геометр не говорит о чувственно воспринимаемых линиях, ведь ни одна из них не является прямой или круговой в том смысле, в каком он это определяет, и (видимый) круг касается линейки не в одной точке, но так, как говорил Протагор, опровергая геометров (Met. 997b35–998a4), то есть вдоль линии, пусть и сколь угодно малой. Протагор, таким образом, пытался опровергнуть начала геометрии, указывая, что ее предложения – касательная имеет с окружностью только одну общую точку – неприменимы к физической реальности. Постоянным предметом критики служило и определение линии: «длина без ширины» (Euc. 1, def. 2), которое также защищал Аристотель: мы вполне можем помыслить длину без ширины, как о том говорят геометры, ведь мы воспринимаем длину стены, не обращая внимания на ее ширину[1302]. «Вторая аналитика» и другие логические труды Аристотеля содержат множество его возражений против наивного восприятия геометрии его современниками и сенсуалистской критики ее положений[1303]. Критика геометрии была поддержана и развита эпикурейцами, скептиками и скептической Академией[1304], чьи аргументы использовал Секст Эмпирик в книге «Против геометров». Она сохраняла свою актуальность и во времена Прокла, когда никаких эпикурейцев и скептиков уже не осталось. Согласно Проклу,
Судя по тому, что Секст Эмпирик главным образом оспаривает начала геометрии, а именно определения основных геометрических понятий – точки, линии, плоскости и тела, а также прямой линии, угла и окружности (Adv. Math. 3.22–107), – и лишь в самом конце ненадолго обращается к критике двух геометрических проблем – разделения линии на две части и круга на равные части (3.108–116)[1305], скептики, как и эпикурейцы, считали опровержение начал более выигрышной стратегией, поскольку тем самым они опровергали и все, что дедуктивно выводилось из начал. Схоларх скептической Академии Карнеад (II в. до н. э.) стремился разрушить даже такое самоочевидное положение геометрии, как первая аксиома Евклида: величины, равные одной и той же величине, равны и между собой[1306]. При этом скептики считали отрицание геометрии частным случаем отрицания всего знания в целом как ненадежного, тогда как эпикурейцы, признавая доступность знания как такового, отвергали геометрию вместе с другими предметами enkyklios paideia(ср. выше, 322 сн. 46), а нападки Эпикура на mathēmata отмечены печатью его личной враждебности против математиков. Тем не менее некоторым эпикурейцам, например Филониду, другу Аполлония из Перги, Василиду из Тира или Зенону из Сидона, видимо, удавалось сочетать эпикуреизм с занятиями математикой или, по крайней мере, с интересом к ней[1307]. |