Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Пути профессионализации ученого в античности были, таким образом, гораздо разнообразнее, чем это может показаться на первый взгляд. Но нас интересует не профессия ученого, в античности так и не сложившаяся, а его социальная роль, смысл которой заключался в приращении и применении научных знаний, считавшихся ценными и/или полезными в значимых слоях общества. Эту роль с успехом мог исполнять человек, для которого наука была призванием, а не профессией, как это делал в XIX в. Чарльз Дарвин. Роль как одно из основных понятий социологии разрабатывалась ее различными течениями начиная с 1930‑х гг., особенно активно в рамках структурного функционализма Парсонса и Мертона; роль – это механизм, обеспечивающий действия акторов в соответствии с ценностными ориентациями[591]. Первый теоретический труд о социальной роли ученого принадлежит Флориану Знанецкому[592]. Бен-Давид, автор самой известной книги на эту тему, определял социальную роль как «модель поведения, чувств и мотивов, которая воспринимается людьми как единица социального взаимодействия, имеет свою собственную функцию и считается уместной в определенных ситуациях»[593]. В современной литературе в социальной роли обычно видят «набор поведенческих норм, которые определенная категория членов общества или группы должна выполнять в отличие от других категорий» или «набор ожиданий, связанных с поведением людей, занимающих определенное положение в обществе»[594], – роль отца, жены, вождя, писца, жрицы, врача, философа и т. п. Можно определенно утверждать, что социальная роль ученого возникла в античности в классический период, окончательно сформировавшись в эпоху эллинизма. Греческий ученый отвечал за умножение, хранение и передачу специальных знаний, равно как и за применение на практике полезных для человека и общества знаний, о чем не уставали напоминать сами «математики»[595]. О каких именно знаниях идет речь, подсказывает определение математики, то есть науки, у Гемина: «Математика есть теоретическая наука о том, что воспринимается мышлением и чувствами, с целью <нахождения> связи между относящимися к ее предмету вещами. Она начинает с точек и линий и включает в себя исследование неба, земли и всего в целом» (см. выше, 2.6). Второй раздел «математики» включал в себя астрономию, гармонику, оптику и механику, которые занимались в том числе и эмпирическим естествознанием (мы добавили к ним географию), а также прикладные математические дисциплины – логистику и геодезию. Предметное поле науки, отличавшее ее от других интеллектуальных занятий, сложилось в основном ко времени Аристотеля и принципиальных изменений в дальнейшем не претерпело, за исключением, пожалуй, того, что в поздней античности расширившееся понятие философии включило в себя и все mathēmata(см. выше, 2.10). Значительная часть тех, кто посвятил себя научным занятиям, считались другими и считали себя «математиками» (mathēmatikoi) – экспертами в различных областях достоверного теоретического знания. Как только появилось это общее понятие, «математиков» стали отличать от философов, врачей или риторов, так же как раньше отличали от них «геометров» или «астрономов» в отдельности. Против отождествления себя с «математиками» в первую очередь возразили бы сами философы, в том числе и те, кто ближе всего стоял к точным наукам, – Платон, Аристотель, Посидоний, Прокл. Как заметил последний схоларх афинской школы неоплатонизма Дамаский, между его учителем Исидором и Ипатией была большая разница – не только в том, что отличает мужчину от женщины, но и в том, что отличает настоящего философа от геометра[596]. Назвать кого-либо геометром, астрономом, механиком, оптиком или географом – значит определить область его специальных занятий и достижений, а иногда и его профессию настолько точно, чтобы его нельзя было – или, по крайней мере, трудно – перепутать с кем-то другим, и уж ничуть не менее точно, чем в раннее Новое время. «Математики» должны были быть заметны жителям тех малых и больших центров науки, где они жили и работали. Слово «геометр» встречается в сохранившихся греческих текстах рассматриваемой нами эпохи 374 раза, «астроном» – по меньшей мере 325 раз[597]. В период империи геометры упоминаются в законах наряду с риторами и грамматиками как преподаватели artes liberales, имеющие разные привилегии[598]. |