Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 116 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 116

Когда Пифагор нашел неопровержимое доказательство своей теоремы, он совершил познавательный акт, но его стремление сделать доказательство неопровержимым было мотивировано в том числе и ориентацией на соперников, реальных или потенциальных. Когда, желая добиться признания, он сделал свое доказательство доступным для других, он совершил социальный акт. Этим он снискал широкую известность далеко за пределами круга математиков: его теорема стала знаменитой, а Аполлодор-логистик написал об открытии Пифагора эпиграмму, цитируемую многими авторами[578]. Его эпиграмма, кстати, – это одно из многих опровержений тезиса Вуттона о том, что эпонимические открытия появились лишь в Новое время[579]. Надлежащим образом награждая славой и почетом тех, кто доказал геометрическую теорему, нарисовал географическую карту или объяснил движение планет, греческое общество, и прежде всего его образованные элиты, частично совпадавшие с правящими элитами, сделало гораздо больше для раскрытия когнитивного потенциала личности, чем полис своей организационной или финансовой поддержкой.

В диалоге «Протрептик» (ок. 350 до н. э.) Аристотель, отвечая на критику главы знаменитой риторической школы Исократа в адрес mathēmata и теоретической философии, утверждал: те, кто ими занимается, платы за это не получают и все же продвигаются к точному знанию гораздо быстрее, чем приобретают навыки в других technai[580]. Параллельный аргумент подчеркивает уже не индивидуальный, а общий прогресс в этих дисциплинах:

Начав с малого, исследователи в области геометрии, аргументов (λόγοι) и других предметов образования (παιδεία) за короткое время достигли таких успехов, как никто другой ни в одной из technai. Но тогда как все способствуют другим искусствам, публично чествуя их и платя вознаграждение тем, кто ими владеет, людей, занимающихся этими предметами, мы не только не поощряем, но и часто препятствуем им. И тем не менее эти дисциплины продвинулись вперед дальше всего, ибо по своей природе они самые важные[581].

Действительно, в то время ученые и философы не могли рассчитывать, что власти, которые, например, в Афинах организовывали театральные агоны во время Великих Дионисий и других религиозных празднеств, будут финансово поощрять их занятия. Платон справедливо упрекал греческие полисы в равнодушии к математическим исследованиям (Res. 528b-c), тогда как сицилийский тиран Дионисий Младший проявлял к ним немалый интерес. Государство обратит внимание на науку позже, чем общество, и не без помощи учеников Аристотеля (см. ниже, 6.6). Но мы не должны недооценивать общественную поддержку и поощрение тех, кто занимался mathēmata (чаще всего бесплатно, но временами и получая плату с учеников, а в прикладных областях – от заказчиков), благодаря чему в этих областях и был достигнут такой быстрый прогресс.

Менелай из Александрии (конец I в.) вряд ли ожидал, что кто-либо, кроме специалистов, прочтет его труд по сферической тригонометрии. Читателей у «Арифметики» Диофанта было, вероятно, еще меньше. В начальную эпоху, еще не затронутую глубокой специализацией, математик, астроном, механик могли обращаться просто ко всем грамотным людям. Стремление получить общественное признание склоняло ученых и инженеров к тому, чтобы извещать о своих достижениях как можно более широкий круг людей. Об изображении моста с посвятительной надписью, посвященном Мандроклом в храм Геры, уже упоминалось (см. выше, 259). По словам Павсания, скульптор Клеэт (V в. до н. э.), который изобрел механизм стартовых ворот для лошадиных упряжек на стадионе в Олимпии, «был так горд своим изобретением, что на своей статуе в Афинах сделал надпись: „Первый нашедший в Олимпии способ пускания коней / Создал также меня, сын Аристокла Клеэт“»[582]. Когда в середине V в. до н. э. астроном и геометр Энопид с Хиоса нашел 59-летний цикл интеркаляций для лунно-солнечного календаря, он посвятил бронзовую табличку с описанием своего открытия в храм в Олимпии – место, куда стекались люди со всех концов греческого мира, чтобы снискать славу или воздать ее. Этим он уподобился как ранним мастерам-первооткрывателям, так и олимпионикам, посвящавшим в храм свои статуи. Когда Метон в 432 г. до н. э. рассчитал более точный 19-летний календарный цикл, он нашел не менее важное место для установки посвятительной надписи и/или астрономического инструмента, гелиотропа (источники предлагают оба варианта): у стены на Пниксе, на террасе, служившей местом сбора афинского народного собрания. Общественный отклик не заставил себя ждать: о гелиотропе (по́лосе) упоминает Аристофан в комедии 427 г. до н. э. «Пирующие»[583]. По словам историка конца IV в. до н. э. Дурида с Самоса, сын Пифагора Аримнест якобы открыл семь пропорций и начертал их на бронзовом даре, посвященном в храм Геры[584]. После смерти знаменитого астронома, ученика Евдокса Каллиппа из Кизика его сограждане поместили в общегреческое святилище Аполлона в Дельфах его бронзовую статую, надпись на ее основании прославляла Каллиппа как астронома[585].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь