Онлайн книга «Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца»
|
Подошёл Чудовский и протянул веерочком беленькие билетики, предлагая вынуть жребий. «Интересно, с кем это я буду играть сейчас», – сказал я и вытянул номер четвёртый. Через минуту он опять подошёл ко мне, взял под руку и повёл в игорную комнату. — Что ж, вы можете начинать, – проговорил он. – Вот ваш партнёр. Нас познакомили. Рядом, за отдельным столиком, были расставлены шахматы, стояли часы и лежала бумага с карандашами. Мы сели. Партнёр, Демчинский, спросил: — Вы… какой категории? Я поскромничал: — Четвёртой… третьей. — Позволите начать? — Пожалуйста. Всё было торжественно. Я волновался страшно. Уже давно моя мечта была – играть в каком-нибудь турнире; она осуществилась. Игра началась. Я едва мог думать. Когда я записывал, мои руки прыгали и выводили какие-то каракули. И партия какая-то не такая. Венская… я никогда не играл венской. Я помнил принцип: надо поскорей выводить фигуры; и ласкеровский: коней сначала, потом слонов, и старался руководствоваться им. Я то и дело посматривал на часы и, чтоб хоть сколько-нибудь успокоиться, жевал конфетку. Когда мой противник задумался, я встал и подошёл к Чудовскому, который за длинным столом, наискось от меня, играл с Вудбергом. Наклонившись над ним, я стал смотреть его запись. — Вы красный и взволнованный! – улыбнулся Чудовский. Я услышал, как щёлкнули часы, и кинулся к своей партии. Я, как мне показалось, начал получать преимущество. Начал задумывать стратегическое движение, шедшее несколько вразрез с теорией. Через полтора часа у меня получилось стеснённое положение, затем я проиграл пешку. Нечего и говорить, что меня обдало варом. Затем у меня стало составляться подобие атаки, а далее мой противник неожиданно проговорил: — Что ж, мат в один ход… — Как? Он показал на f8. — Да, правда… На этот раз я не был так ошеломлён. Удар уж был нанесён с потерей пешки. Я пошёл в соседнюю комнату, где уже сидел проигравший Траубенберг и писал таблицу турнира. — Проиграл? – спросил я. — Да. Но я очень рад: это значит, я все остальные партии выиграю. — Ах вот как! Ну а я тоже проиграл – мы с вами товарищи по несчастью. Следующую партию я тоже проиграл и вообще весь турнир играл крайне неудачно. Но почти каждую партию мне удавалось получать хоть какое-нибудь преимущество и затем проигрывать подставками или просто слабыми ходами. Это мне давало постоянно надежду, что следующую-то партию я уж непременно выиграю. Это почти и оправдалось. В двух последних турах я должен был играть с первыми категориями – едва не выиграл у Люца и, наконец, одержал победу над подвыпившим Потёмкиным. Таким образом горечь поражений была вознаграждена. 25 сентября Сегодня мы вернулись в Питер. Был в Консерватории. Перво-наперво встретил Иванову, ученицу Винклера. — Поздравляю вас с профессором, – говорит. Оказывается, что Александра Адольфовича произвели в профессора. Мы все этому сильно обрадовались. Второго встретил Саминского. Сообщает, что форму будем проходить у Витоля. Так всегда и бывает: ругали, ругали Лядова, так вот на тебе, теперь и по Лядову всплакнёшь и пожалеешь. Лядов же преподаёт в высших практических, а гармонию – Калафати, одним словом – чёрт знает что. Отправились к Мясковскому выяснять положение и душу отводить. Далее откуда-то вынырнула Алперс. Мы встретились весьма радостно (я даже более радостно, чем она). Она выросла, пожалуй, подурнела, стала носить взрослую причёску, которая к ней совсем не идёт, и вообще могла бы быть гораздо лучше. Мы проболтали минут с десять. Я под конец не выдержал и стал её немножко подзуживать. Разговор кончился появлением Канкаровича. Я довольно коротко с ней распрощался и отправился с ним в оперный класс. Пробыл там с четверть часа, видел Платонова. Урод страшный, хотя у меня слагается мнение, что он человек огромного ума. |