Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»
|
Эфросманы действительно мгновенно сориентировались, быстро слазили в овраг, прибрались в шалаше, подкинули в ящик два издания резолюций партсъездов, четыре тома Ленина с закладками, его предсмертное фото с Крупской и книжонку со стихами Твардовского «Ленин и печник». Вход в шалаш они закамуфлировали наломанными ветками, чтоб не шлялся туда кто попало, но поближе к краю оврага поставили два указателя из прибитых на шест плашек штакетника «Мемориальный комплекс “Шалаш Ленина в Разливе”». Потом вернулись домой и в четыре руки написали об этом и своей роли в увековечении исторической памяти в разные партийные и государственные инстанции, деликатно намекая, что их скромный подвиг должен быть вознагражден. Целый месяц Малаховка бурлила, как в 17-м году. Кто только ни таскался в овраг, какие только дополнительные следы и доказательства пребывания там вождя ни находили. К шалашу подтащили весь мусор, годами рассеянный по дну оврага. В нем без конца рылись старатели самого разного возраста, вероисповедания и политических взглядов. Полоумные старухи из кадровых большевичек и политкаторжан умудрялись как-то сползти в овраг хоть на карачках и возложить к шалашу цветы. Областная комсомольская организация устроила торжественное открытие мемориала «Шалаш» с перерезанием шелковой ленты цвета пролетарской крови и приемом в члены ВЛКСМ особенно отличившихся юных общественников. Эфросманы наперегонки с Клигманом, возвращаясь домой только на короткий сон, до хрипоты делились с односельчанами бесценными воспоминаниями. Еще чуть-чуть – и Малаховка вошла бы в заповедные ленинские места. Поселковая администрация уже потирала руки в предвкушении дотаций и вливаний. Но тут вышла незадача. Мало того, что малаховские диссиденты ставили под сомнение подлинность шалаша как ленинского укрытия, скандалили и требовали расследования, мало того, что живущий в соседнем Красково двоюродный племянник Зиновьева, скрывавшегося с Лениным в изначальном шалаше, вышел из анабиоза и начал везде доказывать, что дядя вместе с Ильичом сроду в Малаховке не были и прятались совершенно в другом месте, рядом с озером Разлив, а не в овраге, и малаховское озеро тут, увы, не проканало. Случилось непоправимое. Роковой удар нанесла партийно-комсомольская делегация из Сестрорецка, считающего себя родиной шалаша и озера Разлив. Добравшись до Малаховки в расчете обнаружить меньшого брата своего шалаша, делегация была ошеломлена и возмущена наглым присвоением исторического памятника и его славы, искажением и переписыванием партийной истории и прочими надругательствами над сакральными святынями. Изучив поименный список первооткрывателей и попечителей малаховского мемориала «Шалаш», делегация и мгновенно солидаризировавшаяся с ней поселковая власть небезосновательно обнаружили во всем этом происки сионистов, к которым можно было легко отнести большинство местного населения, и шалаш в овраге был публично предан огню. Историю эту быстро забыли, дело шло к зиме, в овраге появлялись только редкие лыжники, а к весне шалаш уж и не вспоминал никто, даже Клигман с Эфросманами. И только Веня все время возвращался на пепелище, все искал там что-то, не сомневаясь в подлинности своего открытия. Летом он вдруг откопал невдалеке от обожженных головешек зарытый секретик. Под стеклышком в земле лежала картинка с наклеенным красным сердечком из конфетной фольги, нарисованными голубями и надписью: «Надя + Вова = Любовь». И Веня успокоился, даже в овраг лазить перестал. Теперь он точно знал, что ленинский шалаш был именно здесь. |