Книга Следующая станция – Малаховка, страница 59 – Татьяна Хохрина

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»

📃 Cтраница 59

Да и бабки помнили маме лошн (родной язык) с большими пробелами. Поэтому усредненная фраза звучала примерно так: «Ай, Цилечка, ты ж понимаешь наши цорес. А йейнэ когда надо было, чтоб этот горниш поц привел в мишпухэ эту фойлэр никейве и все слушали ее кутэрай…» И мы с Людкой тут же понимали, что Людкина бабка жалуется моей: «Цилечка, ты же знаешь нашу беду. Тоже мне, надо было, чтоб этот ни на что не годный мудак привел в семью ленивую шлюху, и все должны слушать ее нытье…» Ясно было, что мудак – это Людкин отец, шлюха – ее мама, в отношении бабки ко всему этому можно не сомневаться, и у Людки умножался на бабку компромат. Так что мы были еще и немножко разведчицы!

Баня встречала нас прохладной, но влажной от конденсата плиткой предбанника, где из маленького окошка торчали или огромная Клавдия Прохоровна, или сухонькая Гута Израилевна. Обе чувствовали себя часовыми у Мавзолея, были неподкупны, и миновать их строгий досмотр было невозможно.

Легче было пронести в Кремль американскую бомбу, чем в нашу баню запрещенную стеклянную банку или термос с чаем. Клава угрожала и пугала санкциями и запретом на мытье, а Гута ныла, жаловалась и боялась рестрикций начальства. Попутно обе рассказывали все свежайшие сплетни, перемежая их описанием изумивших их предметов одежды и телесных особенностей некоторых посетителей.

— Циль Львовн, даже не просите, известно ж – нельзя в таре стеклянной ничего! А ну расколотите? До смерти зарезаться можно будет! Вон в мужской половине в тот раз Фейгин баклажку как-то протащил – небось, Гутку по-еврейски уговорил, мол что этим отваром он волос свой укрепляет, гнида! А на обмылке поехал и… банку-то всю, прости, господи! А она – в мелкий брызг! А почтальон Гаврилыч только мылиться пристроился! Так изрезался весь, словно в гестапе пытали. Так с кровавым следом и ушел. Разве ж так можно? Так что не просите, не пущу с банкой, хоть там шампунь, хоть божья роса! Ой, кстати, когда Гаврилыча-то отмывали, оказалось два пупка у него! Христом Богом клянусь! Не знаю, может, от рождения, а может, с войны, но точно два. Выпученные такие, как глаза у Наума-меховщика! Леша-банщик на Гаврилыча воду-то лил, а у него эти пупки как зенки плачут! И смех, и страх!

Клава или Гута брали залог, давали ключ от шкафчика и жетон на тазики, и мы ныряли в чистилище.

Может, оттого что в баню мы ходили с раннего детства и все наши знакомые – тоже, особенного эффекта зрелище голого тела не имело. Ну голые и голые. Конечно, некоторые детали изумляли величиной, формой или неожиданной диспропорцией, но в целом не сильно волновали.

Интереснее было, когда мывшиеся тетки приводили с собой внука или малолетнего сынка. Вот его мы разглядывали пристальнее с почти научным интересом. Где тогда такое можно было увидеть? Но больше всего смущало сообщение, что в углу душевой пошла трещина и, если встать на носки, через нее видно часть мужского отделения. Видимо, эта новость взрослых баб волновала еще сильнее, чем девчонок, и мы так и не дождались свободного подхода к этой камере-обскуре.

Ну и, конечно, особым аттракционом было появление у узких окон под потолком эксгибициониста Коли, пожилого идиота, круглый год ходившего в грязном пальто на голое тело и пугавшего зазевавшихся баб.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь