Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Двумя руками за, – охотно согласился он. — А я ещё и ногами, – добавила Людмила. — Ладно, – кивнул Виталий. – Принимается. Тогда так. Своим замом по тыловым вопросам назначаю Гришу. Хозяйственный, да и поесть любит, а значит, и мы под его крылышком голодными не останемся. Зампотехом, а также одновременно замом по вооружению, ответственным за наше боевое оснащение, станет Людмила. А Лайме мы доверим пост – ну как же в наше время без комиссара? – обязанности зама по работе с личным составом. — Хорошо подразделение – командир, три зама и ни одного подчинённого, – иронично прокомментировала Людмила. — Если я мало-мальски разбираюсь в людях, то подчинённые, благодаря отцу Иннокентию, у нас в самом скором времени появятся, – возразил Виталий. – Вопрос в другом – что мы им скажем? — То есть как? – удивилась Людмила. – Все на бой с врагом, жестоким и беспощадным. Вперёд, орлы, а родина вас не забудет! Может быть. А если и забудет, нам не привыкать. — Это цель, – уточнил Голицын. – Задачи тоже ясны – отстрел наиболее видных людей из враждебного лагеря. А вот со средствами и прочим получается закавыка. Смотрите сами, – и он принялся загибать пальцы. – Первое: ни у кого из нас нет приличной легенды, то бишь заготовленного рассказа, кто мы такие и откуда. Вчерашний вечер припомните. Это ж стыд и срам. Бекали и мекали, а сказать что-то по существу не в состоянии. — Зато ты туману напустил за десятерых, – невозмутимо заметила Лайма. — Напустил, – согласился Виталий. – Но туману свойственно быстро рассеиваться. Посему надо каждому в срочном порядке обзавестись биографией. Даже двумя, – подумав, поправился он и пояснил: – Одна – на случай встречи с товарищами из враждебного лагеря, а другая, вроде как истинная, – для того личного состава, каковой у нас появится. Понятно, что во всех подробностях ни к чему, но хоть с небольшими, в самых общих чертах. — И где ж нам их взять? – недоуменно уставился на него Осипенко. — Из головы, естественно, – пожал плечами Голицын, сочувственно покосился на впавшего в уныние Григория, и распорядился: – Значит, так: чтоб к вечеру они у вас имелись. — Да уже темнеет! – возмутился Осипенко. — Согласен, – кивнул Виталий. – Сроки действительно жёсткие, но иначе никак. Возможно, сегодня нам предстоит встретиться с будущими волонтёрами, и надлежит быть готовыми. Второе – наши подлинные документы придётся сжечь, равно как и деньги, а монеты закопать поглубже в укромном месте. Часы… – он покосился на изящную «Сейку» Лаймы, затем на свои «Командирские», потёр переносицу и, вздохнув, махнул рукой. – Ладно, оставим. Одни – иностранные, поди проверь, а у моих на циферблате звезда. По нынешним временам вполне подходящий рисунок. — Погоди, погоди! – опешив, уставился на него Осипенко. – Как это сжечь?! Нет, деньги ладно, да и невелики они, у меня и трёх сотен не наберётся, но документы… А что же мы, ну, когда вернёмся, скажем начальству? Объясняться замучаемся. Не-е, вы как хотите, а я несогласный, – твёрдо заявил он. Голицын прикусил губу. Кажется, слово «пока», употребленное Виталием раз пятнадцать в той воспитательно-профилактической беседе, прочно въелось в мозг Гриши. Ну и мысль о возможном возвращении обратно – тоже, вот он и уцепился за документы. Ещё бы, последняя связующая ниточка между ним и покинутым временем. И что делать? Безжалостно разрушить у человека последние иллюзии? Нет, зайдём с иного бока, поступим похитрее. |