Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Трудно сказать, сколько времени пришлось бы дожидаться, пока его усилия дадут результат, если бы не… Лайма. Неизвестно, сознательно решила она подыграть Виталию или оно получилось у нее спонтанно, вырвалось против воли, но, подскочив к Осипенко, девушка срывающимся голосом выкрикнула: — У тебя-то дочери живы и здоровы, а у меня сын умер! Ты их пока не видишь, а мне своего никогда не увидать. Эх ты, размазня! – и, размашисто влепив бедному Грише увесистую пощёчину, выбежала из избы, с оглушительным треском захлопнув за собой дверь. — Чего она? – ошалело уставился тот на Виталия. – Я-то при чём? — При том! – рявкнул Голицын. – Напомнил бедной девахе, вот и получил. Это она тебе мало отвесила – я на её месте вообще бы морду тебе набил! — Так я и понятия не имел, что у неё… – Григорий обескураженно развёл руками. — А надо было иметь, – перебил его Виталий. – Наши девушки, между прочим, что одна, что другая, сами тебе в дочери годятся! И поверь, что просто так ни одна из них в снайперши не пошла бы. Значит, какой напрашивается вывод? — Какой? — А такой, что они, бедолаги, обе этой жизнью контуженные. А тут сейчас на них и это навалилось. Вот и представь, как им обеим весело. И кому о них сейчас позаботиться, если не тебе? О том подумай! А ты всё о себе да о себе. Эх ты!.. Насчёт дочерей Голицын, конечно, загнул. Несмотря на молодость девушек, в дочери Осипенко они не годились – не так уж он и стар. Во всяком случае, на вид больше тридцати пяти ему не дать, хотя… Помнится, в том году Гриша как-то оговорился о своём дне рождения, заявив, что в этот раз он будет гудеть сразу за два года, поскольку прошлый отмечать было не принято. Выходит, отмечал свой сорок первый. Однако, подметив задумчивость во взгляде Осипенко, когда прапорщик покосился на возившуюся с чисткой винтовки Людмилу, словно прикидывал, годится она ему в дочки или нет, – Голицын пришёл к выводу, что сорвавшиеся с его языка слова оказались именно те, что надо. Видать, такой уж мужик Гриша. В характере заложено непременно о ком-то заботиться. Ну и пускай заботу проявляет… А чтобы окончательно закрепить это, он после обеда выдал идею. Мол, здесь им в любом случае долго находиться нельзя, пора перебираться поближе к цивилизации, а в связи с временным отсутствием документов будем в том же Ряжске и далее на пути следования к Питеру пользоваться имеющимися. И кивнул на рыжую книжицу-паспорт. — То есть как – «пользоваться»? – нахмурился Осипенко. — Очень просто, – пожал плечами Виталий. – Ты, Гриша, будешь числиться Григорием Савельичем Парамоновым. Видишь, как хорошо, даже имени менять не придётся. Ну а девушки – твои родные дочки: Настасья и Марфа. Возражения есть? – уставился он на Лайму с Людмилой. — Прямо как в сказке «Морозко», – хмыкнула Людмила. – Тогда, если исходить из характера, чур я Марфушенька-душенька, – и, достав из кармана бушлата маленькую пудреницу с зеркальцем, она, заглянув в него, гордо заявила: – Прынцесса, как есть прынцесса. Эх, жаль, Настьку-сестрицу за косу не потаскать, отстригла маманька. Лайма молча улыбнулась. Очевидно, роль Настеньки её вполне устраивала. — Ну-у, коль конспирация требует… – неуверенно протянул Осипенко. — Требует, Гриша, настоятельно требует, – подтвердил Голицын. – Потому и называть их станешь, чтоб не путаться, исключительно «доченьки», «лапушки» и прочее, ибо души в них не чаешь. Ну, а вы его – «батюшкой» и по имени-отчеству. Помнится, в нынешнее время именно так принято по отношению к родителям. |