Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Думаешь, может податься к красным? – спросила Людмила. — Сомневаюсь, – усмехнулся Голицын, припомнив, как тот скрипел зубами, когда они выносили тела дочерей хозяина дома, и бормотал сквозь зубы: «Ну, сволочи! Ну какие же сволочи!..» – Однако спросить всё равно надо, – добавил он. – Хотя бы ради приличия. Григорий, после того как вник, куда он влип, – на это ушло около часа, – оказался настроен решительно и бескомпромиссно. — Спрашиваешь ещё! – буркнул он. – У меня старшей из дочек столько же лет, сколько младшей из тех, кого они, гады… – не договорив, он зло шарахнул своим здоровенным кулаком по столу, вздохнул и в очередной раз обратился к Виталию с прежним вопросом: – А может, как-нибудь того, а? Может, ты чего перепутал? Ведь не может же так быть, что я, что мы… – и он всхлипнул, вытирая красные от слёз глаза. Вопрос этот он задавал чуть ли не в сотый раз, но Виталий, набравшись терпения, всякий раз спокойно отвечал, стараясь не раздражаться: — Увы, Гриша, не того. Я понимаю, как тебе тяжело, но придётся смириться с реальностью. — И я никогда-никогда не увижу своих девчонок? – ещё тише спросил Осипенко и перевёл умоляющий взгляд на девушек, с надеждой уставившись на них. — Никогда, – твёрдо ответила Людмила. Губы верзилы скривились, и он, промычав что-то нечленораздельное, вскочил и выбежал из избы. Виталий хотел было податься следом за ним, встал, но передумал и сел обратно: — Пусть один побудет, – хмуро произнес он. – Всё оружие в избе, так что ничего с собой не сотворит. Но ты, Люда, зря так резко, – попрекнул он девушку. – Тут помягче надо. Мол, кто его знает, всякое возможно, и так далее. — Я правду сказала, – смущённо буркнула та. — Правда правде рознь, – присоединилась к Виталию Лайма. – К тому же сейчас действительно ничего не известно. Может, этот туман ещё разок нам повстречается. — И отправит в какой-нибудь мезозой, – вздохнула Людмила. — Или наоборот, обратно вернёмся, – парировала Лайма. За столом воцарилась тягостная пауза, прерванная Петровой: — А ты, командир, к чему там, на улице говорил про нашу специфику? — Довелось мне как-то читать статью одного профессора о роли личности в истории. Так вот, он утверждал, что даже в наше время глобализма и всего прочего сей фактор весьма важен и добавляет к успеху где-то двадцать пять процентов, а то и все полсотни. Да ты президентов наших вспомни. Один развалил Россию, второй – поднял. Но это теперь полсотни. А веком ранее, то есть в нынешнее время, эта цифра доходила в России аж до восьмидесяти. — Не много ли вы на себя берёте, товарищ капитан? – усмехнулась Людмила. — А я не о себе, – отверг её догадку Виталий. – У нас ни авторитета, ни знакомств, и вообще мы пока никто и звать нас никак. Какие там личности. Скорее, бурые медведи, оказавшиеся волей случая на льдине посреди океана. Нам пока надо рыбку научиться ловить, то бишь освоиться. Речь об общепризнанных вождях, что с той, что с другой стороны. Дело в том, что историк утверждал: не будь у молодой Республики Советов столь энергичной верхушки, шансы на их проигрыш увеличились бы в семь с половиной раз, опасно приблизившись к критически малым величинам. — Именно с половиной? – недоверчиво хмыкнула Людмила. — Так написано. За что купил, за то и продаю, – развёл руками Голицын и добавил: – Помнится, он называл конкретные фамилии – Троцкий, Ленин, Дзержинский и ещё трёх или четырёх, имён я не запомнил. |