Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— И что дальше? – мрачно осведомилась Бирута. — Дальше будем искать дальше, – скаламбурил Голицын. — В туалете тоже? – хмыкнула Маша. — Им я займусь сам и в последнюю очередь, – на полном серьёзе ответил Голицын и принялся распределять силы. Маше, как самой худенькой, достались сарай и погреб с ледником, Бируте – конюшня, а на себя Голицын взял два строения, расположенные в отдалении. Первое из них оказалось баней, а второе, странное на вид – с большой соломенной крышей, нахлобученной почти до земли, – хранилищем для зерна. Освободился он быстро – потайных мест для возможных захоронок там практически не имелось. Возвращаясь, Виталий решил заглянуть на конюшню, чтобы помочь Бируте, но вспомнил про ещё одно, самое неприятное в связи с пребыванием там покойников помещение – бывший хлев, и подался туда. Стараясь побыстрее все проверить, он, приставив лестницу, торопливо пошарил по верхним брёвнам стен, там, где они стыковались с крышей, уныло поглядел на саму крышу – потолка в хлеву не имелось – и с тоской уставился на лежащего хозяина дома. — Ну и куда ты мог деть паспорта и прочие документы? – осведомился он и нахмурился, пристально вглядываясь в покойника. Странно. Вроде бы вчера, когда укладывали мужика, руки сложили у него на груди. Да, точно, Осипенко сказал, что так положено. А теперь они слегка разошлись, и указательный палец на левой, слегка оттопырившись, был устремлён в сторону верхнего угла. Виталий слез с лестницы, еще раз покосился на покойного и, вспомнив ночной визит привидения, хмыкнул, а затем решительно приставил лестницу к указываемому убитым углу. — Я, конечно, посмотрю ещё разок, – бормотал он, на ощупь шаря за брёвнами – света, льющегося в тусклое маленькое оконце, явно не хватало, – хотя оно и глупо, поскольку я там недавно искал и ничего не… Он осёкся, нашарив небольшой свёрток. Усевшись на лестнице и развернув тряпицу, извлёк оттуда деньги. Казначейский билет. Та-ак, а это что? Ага, понятно, но… ничего непонятно. Голицын устало слез с лестницы и, встав вплотную к убитому, с упрёком заметил: — Деньги-то старые. Прадед твой, что ли, их запрятал? Эх ты, лучше бы про документы подсказал. Но покойник, как ему и полагалось, упрямо молчал, и Голицын поплёлся в избу. Девчата еще не вернулись, а Осипенко сидел, блаженно развалившись на лавке. В воздухе витал приятный хлебный аромат. — Ещё часок – и каравай будет готов, – горделиво сообщил он Голицыну. — Молодец, – одобрил тот и невинным голосом осведомился: – Кстати, Гриша. А вот тогда на привале, в лесу, ты всё из карманов достал или, по своему куркульскому обыкновению, что-то заныкал? А то, помнится, когда ты градусник свой доставал, я подметил – у тебя там внутри еще что-то белелось. — Да это так, – отмахнулся Осипенко, отчего-то засмущавшись, но чуть погодя, настороженно повернулся к Виталию. – Или ты думаешь, я бутерброд какой-нибудь прикарманил? От своих товарищей? Да у меня из еды и крошки хлебной не было. — Верю, – согласился Голицын. – А всё-таки что-то ты нам не показал, верно? Осипенко, поколебавшись, извлёк из бушлата два пакетика. В одном оказалась детская игрушка – зубы вампира, а во втором, совсем маленьком, находилась какая-то неприятного багрового цвета фитюлька, густо усыпанная беловатыми пузырьками. Её Виталий разглядывал гораздо дольше. |