Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Не кому-нибудь, а мне, – вмешался Голицын, прикинув, что лавка под полатями чуть поуже и честно решив отдать более широкую верзиле Осипенко. Кроме того, облюбованное им место находилось гораздо ближе к входной двери и дальше от печи, пышущей жаром. – Я, конечно, буду ждать вашего падения с огромным нетерпением, но боюсь, что напрасно. Сон пришёл к инструктору по стрельбе не сразу, и причин для этого было две. По закону подлости первым засыпает тот, кто храпит. Эта ночь для маленькой компании не стала исключением, и с непривычки заливистый храп Осипенко изрядно мешал. Но имелось и «во-вторых» – мысли. Вроде обычный деревенский дом, обычный бандитский налёт, но… Взять, например, отсутствие проводов и телеграфных столбов. Явно не бандитская работа. Опять-таки, одежда с обувью на убитых. Он, конечно, не присматривался, но даже на беглый взгляд бросалось в глаза, что всё дышало стариной. Плюс полное отсутствие любых пластмассовых предметов. И последнее – допотопная посуда. Сплошь чугунки, керамика и дерево – ни одной фарфоровой миски, ни одной железной кастрюли или кружки, ни одной алюминиевой ложки и полное отсутствие вилок. Ах да, ещё и само строение избы. Видел как-то такую Голицын, но нежилую, в музее под открытым небом. Их там стояло несколько – иные побольше и побогаче, с горницами и всякими светёлками на втором этаже, а одна чуть ли не точь-в-точь напоминала эту. Вот только возраст она имела весьма почтенный – судя по словам экскурсовода, принадлежала к девятнадцатому веку. Словом, много чего показалось Голицыну странным, не от мира сего. Точнее, не от мира его, где ему довелось жить до недавнего времени. Кое-какие догадки возникали в голове, но они звучали столь фантастично, что Виталий усиленно гнал их прочь, не желая над ними размышлять и надеясь отыскать более простое объяснение всем несуразностям. Но оно никак не хотело отыскиваться. Лишь спустя час он задремал, но то и дело просыпался – очень уж раскочегарил печь промёрзший Осипенко. Ещё перед тем, как ложиться, Виталий глянул на брелок-градусник Григория и чуть не ахнул – двадцать восемь тепла! Сейчас немного остыло, но жара по-прежнему чувствовалась. В очередной раз его дремоту нарушил шёпот, доносившийся со стороны полатей. — Нет, ну ты совсем, что ли? – возмущалась Бирута. — А чего? Они ж давно спят, вон как храпят, а я не могу в одежде спать. Да и свои, – возражала Маша. — Свои – не свои, всё равно. Да и как раздеваться станешь? – не унималась Бирута. – Тут же не развернуться. — Так они же спят, а утречком тихонько встанем пораньше или, на худой конец попросим выйти – и всего делов, – и вскоре Маша спрыгнула на пол. Вначале она предусмотрительно отлучилась на двор, а вернувшись, принялась раздеваться – видать, на полатях было ещё жарче, чем на лавке. Странное дело, никогда раньше Голицын не испытывал ни к одной из своих подопечных плотского вожделения. Не его тип женской красоты. Ему бы что покруглее да попышнее, а тут вдруг обуяло нестерпимое желание той, чьё тело сейчас соблазнительно белело в темноте. От острого желания он чуть не застонал. Маша, словно почувствовав, настороженно оглянулась в его сторону, вглядываясь во мрак, и чтобы не мешать ей, Голицын пару раз слегка всхрапнул. Кажется, помогло – девушка успокоилась и продолжила раздеваться. |