Онлайн книга «Преддверие I»
|
— Ну ты даёшь… – только и проговорил он. Я оделся. Сполоснул лицо и плюнул в таз. — Ты всё знал? Он опомнился, взял себя в руки и снова стал прежним Сетвином, бесстрастным, терпеливым и непостижимым в своей кротости, смешанной с гордыней. — Конечно, – заявил он, нагло глядя мне в лицо. — Почему не предупредил меня? — Зачем? — Затем, что я имел право знать, – буркнул я и отвернулся. — Не имел, – жёстко отозвался он, – это моё. Это мой отец, моя боль и мой позор. А ты… ты вообще мог туда не попасть. Он относился к тебе не так, как к другим. Это было странно. Он закрывал глаза на твои промахи, он отпустил тебя в Тиноль… Я решил, что ты значишь для него больше, чем другие, и возможно, он сам не захочет, чтобы ты узнал о его болезни. — Болезни? Так, по-твоему, он болен?! — Конечно, болен. Что же ещё? — Он маньяк и убийца. Сетвин нервно заходил по комнате. — Вот! – заявил он. – Вот поэтому я и не хочу, чтобы кто-то что-то знал! Он несчастный больной человек, а его сочтут маньяком! — Сетвин, опомнись, – пробормотал я. — Это ты опомнись. Или плохо изучал историю? Отец – король! Ты вспомни, скольких погубил Эрих Второй своими казнями и войнами, скольких развратил Эрих Третий, пока его самого не убили, сколько загнулось в Тайной Канцелярии под пытками по приказу того же Мезиа? По сравнению с ними отец просто ангел, хоть болезнь его и ужасна. — И ты помогаешь ему?! — Кто-то же должен ему помогать. Пойми, я не могу его переделать и не могу позволить, чтоб об этом узнали все! Да, я замучился покрывать его, я скоро сойду с ума или сопьюсь, но я буду это делать! На его лице, всегда таком бесцветном и безразличном, застыла боль. Он мучительно стеснялся своего отца, прекрасно понимая всю тяжесть своего соучастия. — Тащи бутылку, – сказал я, – что-то голова трещит после твоего ангела. — У меня с собой, – отозвался он и вынул пузырёк из кармана. Мы уселись за туалетным столиком и уставились друг на друга с полным пониманием двух собутыльников, вляпавшихся в одно и то же дерьмо. — Значит, ты меня уже похоронил? – усмехнулся я, осушив бокал. Сетвин не ответил, только уставился на меня прозрачными глазами, в которых были сочувствие и брезгливость. — Ну и как тебе это удалось, наследник? — Не смотри на меня как на жертву, – сказал я, – она была живая. — Кто? — Эта девушка. Монашка из Трумского монастыря. Он усмехнулся и понимающе кивнул: — Ну что ж, если тебе так легче, пусть будет так. — Что ты хочешь сказать? — Ничего. Только то, что в шоке ещё и не то покажется. — Говорю тебе, она была живая! – разозлился я, я не считал себя сумасшедшим. — Не больше, чем бревно, – уверенно заявил Сетвин, – я сам её закопал, после того как вы ушли. Там же, недалеко от склепа… Ты пей, Кристи, пей. Лучше быть пьяным, чем помешанным. — Ты что наделал? – пробормотал я с ужасом. – Ты закопал живую девушку?! — Говорю тебе, она была мертва, – сказал он, – за кого ты меня принимаешь? — А ты меня?.. «Прошло часов шесть, – лихорадочно прикидывал я, – уже поздно, ей уже не поможешь…» — Она была в сиреневом платье? — Да. С жёлтыми оборками. Волосы каштановые. Доминика Ларос из Трумского монастыря. Мне хотелось выть. Сетвин начал возвращать мои вещи назад в шкаф, жук-могильщик, всю жизнь прикрывающий чужие преступления и уже отвыкший от жалости и нормального человеческого ужаса. |