Онлайн книга «Преддверие I»
|
— В самый раз, – отозвался я. — Представь себе, монашка из Трумского монастыря. Я давно к ней присматривался. Очень красивое тело, и к тому же сирота. * * * Мир изменился. Мне казалось, что поменялось всё: моя спальня, мебель в ней, дворцовый парк за окном, небо, звёзды и моё отражение в зеркале. На меня смотрел какой-то монстр с каменным лицом, обтянутым бледной кожей, с плотно, до скрипа сжатыми челюстями, с напряжённо сведёнными плечами, словно ждал удара палкой, и с решительной обречённостью в глазах. Я устал смертельно, но не мог уснуть, я ломал голову над происшедшим и не мог понять, кто эта девушка и почему она оказалась живой. И что с ней будет дальше?.. И не дай бог мне с ней когда-нибудь встретиться, потому что я просто сгорю от стыда и отвращения к себе. И это ещё не всё. Я больше никогда в жизни не прикоснусь ни к одной женщине. Не смогу. Всё мне будет напоминать об этом. В тусклом свете ночника я сидел на разобранной кровати и даже не пытался притвориться спящим. Голова болела, в ней, как в кипящем котле, шумела кровь, и сам я закипал, как смола, медленно и грозно. И почувствовал чьё-то присутствие. Всем телом, всем своим воспалённым мозгом, обострённым встревоженным чутьём и растоптанным самолюбием. Я обернулся в дальний угол со шкафом. Там стояла женщина в покрывале. У неё действительно были худые руки, которые она скрещивала на бёдрах, словно защищаясь, и по-прежнему жуткие, проваленные вглубь лица глаза. На меня снова повеяло могильным холодом, но ужаса почему-то уже не было. — Зачем явилась? – спросил я с ненавистью. – Неужели ты думаешь, что я и вправду стал твоим жрецом? И не надейся. Я ненавижу тебя ещё больше! — Дерзок, – сказала она равнодушно, – и зол, и глуп. Мне не нужны жрецы. И что мне твоя кровь, когда я знаю твои мысли. — Тогда катись отсюда. Пока я жив, мне не о чем с тобой разговаривать. Или ты пришла за мной? — Нет. Ты мне нужен живым. — Вот это да! — Ты должен помочь мне. — Что?! Что-что-что?! Я хлопнул руками по коленкам и расхохотался. Она прервала меня раньше, чем мой хохот перешёл в истерику: — Выслушай меня. Если не хочешь, чтобы повторились Араклея и Тиноль. Я смолк и уставился на неё, морщась от головной боли. Смерть вышла из угла и как самая обычная женщина подошла и села напротив в кресло. — Давай поговорим, Кристиан Дерта. Жуткая красота её была нереальной. Я смотрел на неё в упор и вдруг понял, в чём дело. Внешность её всё время неуловимо изменялась, как тень от облака, фигура то становилась чёткой, то расплывалась до полупрозрачности, лицо расширялось и сужалось, серые глаза сверкали и потухали. — Не смотри на меня так, – заявила она, – это не мой истинный облик, и твоя ненависть мешает мне сконцентрироваться. — Пришла бы в своём облике, – усмехнулся я, – думаешь, испугался бы? — Не понимаешь. Как может гора поговорить с муравьём? Как может море беседовать с песчинкой? Как может сам человек объяснить что-то своей собственной клетке? Я не здесь – это моя мысль перед тобой. Можешь не швырять в меня сапогом или подсвечником, это глупо. — Я тебя слушаю, – сказал я невесело. — Есть судьба. С определённой долей свободы. Эта свобода предусмотрена в мире, и он быстро перестраивается после каждого допустимого поступка. Люди все вместе творят свою общую судьбу. Они связаны невидимыми нитями, и человек может никогда не догадаться, что его жизнь зависит от того, что сказал своей жене какой-нибудь булочник из другого города. Есть судьба, и поэтому происходят вещи неотвратимые, только на первый взгляд беспричинные. Но я не об этом. Я говорю о предусмотренной свободе. А когда она заходит за грань допустимого, мир просто не успевает перестроиться. Начинаются сбои. Начинаются чудовищные вещи. |