Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
Через некоторое время с этим было покончено, после чего приезжие торжественно объявили горичанам, что хотели бы выкупить то место, где раньше была синагога, отстроить и обустроить ее должным образом, а потом передать в безвозмездное пользование еврейской общине города, временное помещение для которой они намерены сейчас же снять по любой цене, не превышающей справедливую рыночную. — Отчего ж, – отвечали горисландцы. – Снимайте, конечно. Только эта вот, еврейская община, –что за зверь-то? — Об этом, – отвечали уже вполне оправившиеся от переживаний гости горичанских широт, – не беспокойтесь, а лучше покажите нам имеющуюся в наличии вакантную недвижимость. Выяснилось, что ничего, отвечающего этому определению в Трясиновке не было, кроме сарая во дворе у пани Руженки[122]. После долгого торга приезжие сняли сарай на год, после чего арендовали и все комнаты в доме пани Руженки, значительно, таким образом, увеличив ее благосостояние. Назавтра, когда они снова явились в трясиновский муниципалитет, слухи об их деяниях уже успели разнестись весьма широко. Именно поэтому, как только по-прежнему облаченные в диковинные одежды Руженкины постояльцы изъявили желание видеть евреев, облеченные народным доверием демократически избранные горисландские лица немедленно затруднились с ответом. Дело в том, что с евреями в Горичании произошла странная история. Когда они снова возникли в жизни гойс…, тьфу, горисландского общества, оказалось, что надеть шляпы желают отнюдь не все, а только наиболее смелые. Затем выяснилось, что исторические события XX века сделали их физиономические отличия от прочих горичан не столь явными. Ученые до сих пор спорят, стали ли евреи похожими на горисландцев или наоборот – горичане на евреев? Боимся, однако, что даже вполне научное решение этого вопроса не окажется достаточно плодотворным, не говоря о том, что вопрос очень уж тонкий со всех точек зрения и стоит ли вникать в него слишком подробно. В любом случае, когда во времена русского засилья на трясиновской почте, выражавшегося в почти стопроцентной пропаже посылок и утрате торговых связей с Западом, в Горичании возник дефицит шляпной материи, болванок, ниток и лент, то незаметно для всех исчезла и последняя черта, явственно выделявшая евреев из окружающей среды. Таким образом, воздать приезжим полное удовлетворение было никак невозможно, хотя демократические власти, наслышанные об удачном гешефте, совершенном пани Руженкой, очень хотели это сделать. Под какими-то предлогами им удалось затянуть время: сначала – с помощью разговора о тяготах печального прошлого, потом – благодаря подробной прорисовке светлых перспектив грядущего. Незаметно подошел вечер, словарный запас горисландских народных избранников неотвратимо иссякал, но тут приезжие вдруг встали и удалились, сообщив, между прочим, что вплоть до послезавтрашнего дня они не будут заниматься ничем, кроме прогулок и песнопений. И другим не советуют. Не понимая, чем вызвана данная задержка, но, тем не менее, радуясь неожиданной отсрочке, демократические власти вызвали для задушевного разговора нескольких особенно патриотических и проверенных горичан. — Где наши евреи? – потрясая руками, спросили демократически избранные власти. — А кто ж его знает – флегматично отвечали патриотически-настроенные горичане. – То ли прячутся, то ли слились с населением. Что, почитай, одно и то же. |