Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
Русские еще несколько месяцев дотягивали до пьедестала монумент своему неизвестному писателю – потребуется не один том, чтобы описать это в подробностях, что ни в коем случае не является нашей целью. Достаточно будет сказать, что их усилия увенчались полным успехом. Статую удалось не только водрузить на пьедестал, но и зафиксировать в вертикальном положении. Перед тем как приступить к этому, так сказать, финальному аккорду, синие долго совещались и, видимо, что-то вспоминали, а потом дружно плюнули через плечо, постучали друг друга по головам[117] и взялись за веревки. Когда же монумент устремился головой к небу, они пришли в совершеннейший восторг, кидали шапки на землю, обнимались и даже целовались, но только между собой, а серым кричали что-то одобрительное, на что серые столь же одобрительно откликались. Потом у них был, как водится, праздник и опять же с салютом – на этот раз последним. Поскольку проснулись горисландцы одновременно с разноцветными русскими от страшного грохота, сопровождаемого не менее громким всплеском. Судя по всему, за ночь статуя немного перекосилась, мел с песком вышел у нее из-под ног, после чего она попыталась встать на твердую землю, но неудачно, и закономерно оказалась в лежачем положении почти на самой середине Трясинки. Размеры невезучего создания были таковы, что вытянутая вперед рука задумчивого русского музыканта[118] выступала из волн и указывала пальцем в небо. Тут синие русские стали, не раздумывая, раздеваться. Сердобольные горичане, несмотря на все нежелание давать какие-либо советы, хотели было предупредить их, что вода в это время года довольно холодная, но, к их вящему удивлению, бывшие синие никуда не полезли, а переоделись во все серое, расселись по бережку и стали петь какие-то протяжные песни. А когда наутро к городу подошел новый эшелон, то положили руки за головы и стали к поезду спиной, а некоторые даже сели на корточки. Из вагонов, что особенно любопытно, вышли не новые синие и даже не какие-нибудь радужные[119], а точно такие же по-старому одетые серые русские, которые бросились на здешних недавно еще синих и стали их обнимать, бросая при этом шапки вверх и не всегда их ловя. Привезенные ими новости, похоже, обрадовали бывших синих, которые опять стали раздеваться и искать свою старую форму, которую к тому моменту хозяйственные горичанские дамы уже успели растащить по неотложным надобностям. Тут наступил в высшей степени полный переполох – похоже, сами русские не знали, кто из них во что должен наряжаться. Они поочередно бегали на телеграф и слали депеши по разным адресам. Но ответа им все не было, да и новых поездов тоже не прибывало. Говорят, некоторых из них уже посетила мысль о перманентном заселении горичанских просторов, хотя без прямых инструкций они не могли на это отважиться. Однако длительная неопределенность человеческого положения, как известно, приводит к отвыканию от инструкций, и кто знает, что могло бы воспоследовать. Это вам не шуточки, а сплошной мороз по коже. Представьте себе русских, отвыкших от инструкций – бр-рр, сразу подступают дрожь, озноб, а волосы становятся по стойке «смирно», несмотря на присущую нам национальную храбрость. Остается лишь со страхом гадать, какова была бы судьба нашей милой родины, в которой могли навек остаться орды плохо одетых восточных варваров, но, к счастью, уже летом над Трясиновкой завис небольшой самолетик, из которого десантировалось с десяток русских, одетых в совершенно невиданные раньше полевые костюмы светло-зеленого цвета. Они привезли какую-то бумажку, которую зачитывали без разбора всем соотечественникам – и серым, и синим, и тем, кто успел вырядиться в одеяние смешанного цвета. |