Онлайн книга «9 скрытых жизней»
|
Со временем мы с Дэни все чаще стали использовать комнату Ника как кладовку, но его кровать и письменный стол я оставил нетронутыми. — Через два дня после смерти твоего брата я вернулся сюда. Я ушел от вашей матери пятью годами раньше, но она ни секунды не колебалась, прежде чем снова впустить меня в свой дом. Я сажусь рядом с отцом. — Ее горе было таким живым, таким открытым, что все случившееся на какое-то время забылось. Даже в такой чудовищный момент это была доброта, которой я не заслуживал. — Почему ты ушел от мамы? Он шмыгает носом, вытирая его тыльной стороной ладони. — Потому что она наконец поняла, какой я был сволочью. Мы с твоей мамой прожили вместе десять лет, но к тому времени я уже несколько раз ей изменял. Об одних случаях она знала, о других – нет. Каждый раз, когда она все-таки узнавала, я умолял ее принять меня обратно. Твоя мать была единственной женщиной, которую я любил, до Алаки. Я наклоняюсь вперед, сижу на краю кровати и смотрю в пол. — Что случилось, пап? — Когда мы с твоей мамой только купили этот дом, я продавал рекламные места в бульварных газетах. Работа была подчас жесткая. Мы должны были заполнить каждое место, в каждом выпуске, любой ценой. Это была работа для молодых: крутые продажи и крутые попойки. Меня это просто выхолащивало, но премии бывали огромные. Каждый день я видел, как журналисты ходят вверх-вниз по Флит-стрит, и убедил себя, что смогу так же. Я записался на вечерние курсы журналистики в университете в Ортоне. — Где преподавала Алака? Отец кивает. — Она была блестящим преподавателем. Всего через пару недель после начала курса я бросил работу. Уж чего мне было не занимать, так это импульсивности. У меня не было почти никаких шансов найти работу в журналистике, и в итоге я стал разъезжать по стране, продавать спортивную обувь. — Но курс я все-таки закончил. Остальные студенты в основном были совсем молодые, так что после ее лекций мы с Алакой стали иногда пить кофе, а порой и что-нибудь покрепче. Мы стали друзьями, Бен, только и всего; делились друг с другом своими мечтами. Когда курс закончился, мы продолжили общаться. И все больше я видел, как она несчастна. — Она обожала быть матерью, но и работу свою тоже любила. Мягко говоря, семья ее мужа считала, что это несовместимо. Она столько раз говорила мне идти за своей мечтой и не позволять никому вставать у меня на пути. Невозможно было ее не полюбить, Бен. Она была такой доброй, такой особенной. Я все так же смотрю в пол. Не могу заставить себя поднять на него глаза. Я думаю о маме – о том, какой доброй, какой особенной была она. — А она… – начинаю я. — Любила ли меня она? Не знаю. Может, я давал ей надежду на то, что она сможет жить другой жизнью, но нет – не думаю, что она по-настоящему меня любила. — Мне жаль, пап. Он криво улыбается. — Как и Сильви, она была для меня слишком хороша. Он кладет руку мне на плечо. — И твоя мама тоже. В итоге я получил ровно то, что заслужил. — Ты вернулся сейчас из-за Алаки? — Как я уже сказал, я читал все твои статьи в интернете. — И на прошлой неделе ты прочитал статью к годовщине. Я слышу, как открывается и закрывается входная дверь внизу, и вспоминаю, что пригласил Уму на сегодняшний вечер. — Я поехал в “Асду” – заправить машину. Ждал своей очереди на кассу, передо мной стояли маленький мальчик и его отец. Мальчику было, может, лет восемь или девять, не знаю, но он без умолку болтал о школе, о футболе, о том, как стоит на воротах, а его папа отвечал ему, и мальчик смеялся. Я никогда не умел так, Бен. У нас с тобой никогда не было таких разговоров, такой болтовни, такого смеха, и я боялся, что если вернусь, то не буду знать, что сказать. |