Онлайн книга «Арктур: цена свободы»
|
Когда я поднялась наверх, в комнате было холодно. Я закрыла окно, села на кровать, не разуваясь, и обхватила руками колени. За день накопилось слишком много: Томас с его новостями, мамино письмо в ящике стола, а теперь ещё и Сесиль. Тело ныло после тренировки, руки налились тяжестью, в правом плече отдавало при каждом движении, но к этой усталости я давно привыкла, и она была почти приятной. Поверх неё лежала другая, от которой не спасали ни еда, ни сон. Глава 26. Ровный голос К концу осени поездки в академию стали для меня такой же обычной частью недели, как утренние тренировки с Артуром. Ездили мы в небольшом закрытом экипаже: пешком до академии пришлось бы идти через полгорода, и Артур в первый же раз сказал, что этого мы делать не будем. На козлах сидел кто-нибудь из людей Томаса, о которых мне когда-то рассказывала Лена, — чаще всего один и тот же немолодой молчун со складов. Чужого возницу Артур не брал ни разу. Объяснять мне ничего не пришлось. В столицу я въезжала под капюшоном и хорошо помнила, от кого прячусь. Себастьян бывал при дворе, и одна случайная встреча на улице могла стоить мне всего. Дважды в неделю, в одни и те же дни, я проходила через те же ворота, и рыжеволосый регистратор так привык к моему лицу, что перестал сверяться с книгой: просто кивал и отмечал у себя — Вейн Салливан, к Грину. Первое время я вздрагивала от этой фамилии, потом привыкла. С Даной я понемногу освоилась. Я узнавала её так же, как когда-то узнавала Артура: как она поджимает губы перед выпадом, куда переносит вес, в какой момент начинает злиться и спешить. Поначалу я решила, что Дана кажется мне сильной с непривычки: после Артура любой противник был бы неудобным. Потом дошло. Артур бил ровно так, чтобы я успевала, и всегда оставлял мне время разглядеть следующий удар. Он все эти месяцы сбавлял себя до моего уровня, а Дана себя не сбавляла. Она билась каждый раз так, будто этот бой последний. Выручало меня другое: здесь наконец пригодилось то самое чутьё, которое мы с Артуром отрабатывали на заднем дворе. Дана дралась быстро и любила заходить за спину. В первые недели она снимала меня этим приёмом раз за разом: я теряла её из виду, а дальше получала в бок и падала. А потом терять перестала. Видеть её я по-прежнему не видела, но знала, что она слева и чуть позади, и разворачивалась навстречу удару. Когда это случилось в третий раз подряд, Дана остановилась посреди боя. — У тебя что, глаза на затылке? — Что-то вроде. — Гадость какая. — Отвращение у неё было неподдельное. Дана сдула со лба рыжую прядь и следующие три раунда гоняла меня по площадке с такой злостью, что я еле успевала отбиваться. Против того, кто стоял передо мной, это не давало ничего, зато за спиной у меня больше не было слепого пятна. А вот со Стэном это не работало вовсе: он заходил сбоку, я его не чувствовала, и приходилось обходиться глазами, как всем остальным. Я списала это на то, что нити в нём почти нет, и больше об этом не думала. Со Стэном у нас выходили ничьи. Он проигрывал мне в силе, но брал упорством и тем, что никогда не выходил из себя, сколько бы ни пропустил. У него это было не терпением, а упрямством, и я его понимала. Однажды после боя он сказал, что в конце года его наверняка отчислят. |